Нарушения познавательных процессов при шизофрении

Нарушение познавательной деятельности при шизофрении

Расстройства восприятия способны выражаться как в усилении этого процесса, так и в его ослаблении. Особенно заметны эти изменения на начальных стадиях заболевания. Цвета кажутся более яркими, цветовые оттенки — более насыщенными. Привычные пред­меты начинают жить собственной жизнью (например, вибрируют) или трансформируют­ся в нечто иное, тенденциозно (например, угрожающе) интерпретируемое. Звуки и шумы воспринимаются громче обычного. Могут усиливаться кинестетические, обонятельные и вкусовые ощущения. Наплыв сенсорных ощущений и их обострение у больных вызывает чувства приподнятого настроения, возбуждения, экзальтированности, немотивированного и не определяемого субкультурой повышения религиозности.

В других случаях у больных отмечается низкий уровень структурирования перцепции, проявляющийся, в частности, в повышенной частоте нарушений пространственного вос­приятия. Этот процесс у них застревает на стадии еще не однозначного формирования целостного образа, что может иметь следствием многозначность воспринимаемых объ­ектов (ослабление точности восприятия).

Другие типичные и распространенные при шизофрении формы расстройства вос­приятия — галлюцинации и псевдогаллюцинации. Хотя обманы восприятия наблюдаются в любой сенсорной модальности, чаще всего возникают слуховые галлюцинации. Больной может слышать отдельные звуки, шум, музыку, голос или голоса. Они могут быть посто­янными или проявляться периодически. Слуховые галлюцинации бывают в разной степени громкими, разборчивыми и развернутыми, имеющими разное содержание, слышатся вну­три головы или из внешней среды. Зрительные галлюцинации и иллюзии встречаются реже и могут восприниматься вне поля зрения. Обонятельные и вкусовые галлюцинации при бреде преследования обычно сопровождают страх отравления. Их наличие в клинической картине шизофрении может означать тенденцию к неблагоприятному течению заболевания на почве органического поражения мозга.

Характерны сенестетические галлюцинации, часто причудливого или мучительного ха­рактера, исходящие из различных органов тела и описываемые с помощью жестов и алле­горических сравнений (чувство жара внутри головы, пронизывания организма какими-то лучами, рези в костях, чувство, сходное с ударом электрического тока, поглаживание коша­чьей лапой по внутренней поверхности черепа и т.п.).

Нарушения интеграции психических процессов приводят к тонким изменениям восприятия своего Я, симптомам деперсонализации и дереализации — от легких соматопсихических расстройств до неспособности отличить себя от другого человека или какого-то предмета. Окружающие предметы и люди становятся какими-то нереальными, не такими, как были прежде, выглядят «подмененными», «заколдованными» или «переделанными во что-то иное» каким-то мистическим способом.

Чуждыми, не принадлежащими больному могут восприниматься его тело, движения, речь. Иногда тело приобретает необычные формы животных, чудовищ. Сенсорно-перцептивные контакты со средой в целом перестают быть понятными для боль­ного, вынуждая его по-новому приспосабливаться к окружающей действительности, что может отражаться и на его вербальном поведении, и на его поступках.

Со временем чувственный уровень восприятия окружающего мира снижается, а на поздних этапах шизофрении восприятие обычно притупляется.

А.В. Горюнова, анализировавшая маркеры предрасположенности к шизофрении у детей раннего возраста (первого года жизни), обнаружила такие феномены, как сниже­ние, повышение или извращение различных видов чувствительности, а также непредска­зуемость и амбивалентность ответных реакций на те или иные раздражители. К их числу относятся зрительная избирательность и застывание взгляда на необычных предметах или явлениях, части целого объекта или предмета, задержка в появлении способности лока­лизовывать звуки и реагировать на речь. В отдельных случаях отмечались архаичные или регрессивные формы изучения предметов: обнюхивание, облизывание, ощупывание.

Возникают трудности при объединении воспринимаемых элементов в сюжетно оформ­ленный образ, второстепенные элементы воспринимаемого не дифференцируются от зна­чительных.

Процессы внимания перестают отфильтровывать большую часть поступающих извне сигналов, расстраивается ощущение времени. Информация, поступающая к больному, перестает быть для него цельной и очень часто предстает в форме раздробленных, разде­ленных элементов (например, одновременные аудио- и видеосигналы из одного источника осмысливаются отдельно). По мнению Ю.Б. Дормашева, В.Я. Романова [1995], симптом нарушения внимания при шизофрении вообще имеет центральное значение.

Изменения мнестической сферы и внимания при шизофрении менее типичны и оста­ются малоизученными (ни в МКБ-10, ни в американской систематике DSM-III-R расстрой­ства памяти в качестве диагностических критериев шизофрении вообще не упоминаются), хотя некоторое снижение этих психических функций отмечается многими исследователя­ми, объясняющими недостаточность памяти слабостью сосредоточения внимания на запо­минаемом материале [Каплан, Сэдок, 2002]. По мнению К. Шнайдера [1999], способность к запоминанию у больных шизофренией часто кажется нарушенной потому, что эти глубоко погруженные в собственные переживания больные не испытывают интереса к происходя­щему в окружающем их мире, не замечают и не запоминают его. Даже качественные рас­стройства памяти, в частности конфабуляции, являются не чем иным, как фантастической, бредовой переработкой воспоминаний, то есть имеют другой источник. Неузнавание людей и дезориентация у больных шизофренией тоже представляют собой не расстройства памя­ти, а бредовую фальсификацию окружения.

Кроме того, у больных могут отмечаться навязчивые мысли в форме воспроизведения в памяти дат, имен, терминов, навязчивого счета, навязчивых страхов, представлений и т. п.

Нарушения познавательных процессов при шизофрении

Со времени E . Kretschmer шизофрению было принято связывать с шизоидным складом личности, который в наиболее типичных случаях характеризуется интравертированностью, склонностью к абстрактному мышлению, эмоциональной холодностью и сдержанностью в проявлениях чувств в сочетании с одержимостью в осуществлении тех или иных доминирующих стремлений и увлечений. Но по мере изучения различных форм течения шизофрении психиатры отошли от столь обобщенных характеристик преморбида больных, которые оказались весьма различными при разных клинических формах заболевания [Наджаров Р. А., 1983].

Различают 7 типов доболезненных личностных особенностей больных шизофренией: 1) гипертимные личности с чертами незрелости в эмоциональной сфере и склонностью к мечтательности и фантазированию; 2) стеничные шизоиды; 3) сенситивные шизоиды; 4) диссоциированные, или мозаичные, шизоиды; 5) возбудимые личности; 6) «образцовые « личности; 7) дефицитарные личности.

Преморбидный склад личности типа гипертимного описан у больных с приступообразной формой шизофрении. Стеничные шизоиды встречаются при различных ее формах. Сенситивные шизоиды описаны как при приступообразно протекающих формах шизофрении, так и при вялом ее течении. Склад личности типа диссоциированных шизоидов характерен для вялотекущей шизофрении. Личности типа возбудимых встречаются при разных формах заболевания (при приступообразной, параноидной и вялотекущей). Типы «образцовых» и дефицитарных личностей особенно характерны для форм злокачественной юношеской шизофрении.

Существенный прогресс в изучении преморбида был достигнут после установления психологических особенностей пациентов, в частности, при выявлении структуры шизофренического дефекта.

Интерес к психологии больных шизофренией возник давно в связи со своеобразием психических нарушений при этом заболевании, в частности в связи с необычностью познавательных процессов и невозможностью оценить их в соответствии с известными критериями слабоумия. Отмечалось, что мышление, речь и восприятие больных отличаются необычностью и парадоксальностью, не имеющими аналогии среди других известных видов соответствующей психической патологии. Большинство авторов обращают внимание на особую диссоциацию, характеризующую не только познавательную, но и всю психическую деятельность и поведение больных. Так, больные шизофренией могут выполнять сложные виды интеллектуальной деятельности, но часто испытывают затруднения при решении простых задач Нередко парадоксальными являются также способы их действий, склонности и увлечения.

Психологические исследования показали, что нарушения познавательной деятельности при шизофрении происходят на всех ее уровнях, начиная от непосредственного чувственного отражения действительности, т. е. восприятия. Разные свойства окружающего мира выделяются больными несколько иначе, чем здоровыми: они по-разному «акцентируются», что приводит к снижению эффективности и «экономичности» процесса восприятия. Однако при этом отмечается повышение «перцептивной точности» восприятия образа.

Наиболее четко отмеченные особенности познавательных процессов выступают в мышлении больных. Было установлено, что при шизофрении выявляются тенденция к актуализации практически малозначимых признаков предметов и снижение уровня избирательности, обусловленной регулирующим влиянием прошлого опыта на мыслительную деятельность . При этом указанная патология мыслительной, а также речевой деятельности и зрительного восприятия, обозначающаяся как диссоциация, выступает особенно отчетливо в тех видах деятельности, реализация которых существенно детерминирована социальными факторами, т. е. предполагает опору на прошлый социальный опыт. В тех же видах деятельности, где роль социального опосредования незначительна, нарушений не обнаруживается.

Деятельность больных шизофренией вследствие снижения социальной направленности и уровня социальной регуляции характеризуется ухудшением избирательности, но больные шизофренией в связи с этим могут получить в некоторых случаях «выигрыш», испытывая меньшие трудности, чем здоровые, при необходимости обнаружить «латентные» знания или открыть в предмете новые свойства. Однако «проигрыш» неизмеримо больше, так как в подавляющем большинстве повседневных ситуаций снижение избирательности уменьшает эффективность деятельности пациентов. Снижение избирательности составляет одновременно фундамент «оригинального» и необычного мышления и восприятия больных, позволяющего им рассматривать явления и предметы с разных сторон, сопоставлять несопоставимое, отойти от шаблонов. Имеется много фактов, подтверждающих наличие у лиц шизоидного круга и больных шизофренией особых способностей и склонностей, позволяющих им достигать успехов в отдельных областях творчества. Именно эти особенности породили проблему «гениальности и помешательства».

Снижением избирательной актуализации знаний достоверно отличаются от здоровых больные, которые относятся по преморбидным особенностям к стеничным, мозаичным, а также к гипертимным шизоидам. Промежуточное положение в указанном отношении занимают сенситивные и возбудимые шизоиды. Эти изменения нехарактерны для больных, относимых в преморбиде к дефицитарным и «образцовым» личностям.

Особенности избирательности познавательной деятельности в речи выступают следующим образом: у больных шизофренией имеют место ослабление социальной детерминации процесса восприятия речи и снижение актуализации речевых связей на основе прошлого опыта.

В литературе относительно давно существуют данные о сходстве «общего познавательного стиля» мышления и речи больных шизофренией и их родственников, в частности родителей [ Lidz Т., 1962; Wynne L . S ., Singer M ., 1965, 1972; Ciare D . D . et al ., 1967; Shopler E ., Loflin J ., 1969]. Данные, полученные Ю. Ф. Поляковым и соавт. (1983, 1991) при экспериментально-психологических исследованиях, проведенных в Научном центре психического здоровья РАМН, свидетельствуют о том, что среди родственников психически здоровых больных шизофренией имеется существенное накопление лиц с разной степенью выраженности аномалий познавательной деятельности, особенно в тех случаях, если они характеризуются сходными с пробандами личностными особенностями. В свете этих данных по-иному выглядит и проблема «гениальности и помешательства», которая должна рассматриваться как выражение конституциональной природы выявленных изменений мышления (и восприятия), способствующих творческому процессу.

В ряде последних работ некоторые психологические характеристики рассматриваются как факторы предрасположенности («уязвимости»), на основе которых вследствие стрессов могут возникать шизофренические эпизоды. В качестве таких факторов сотрудники нью-йоркской группы L . Erlenmeyer — Kimung , занимающиеся в течение многих лет изучением детей высокого риска по шизофрении, выделяют дефицит информационных процессов, дисфункцию внимания, нарушение коммуникативности и межперсонального функционирования, низкую академическую и социальную «компетенцию» [ Walt N . J . et al ., 1982; Ott S . L . et al ., 1998].

Общим итогом таких исследований является вывод о том, что дефицит ряда психических процессов и поведенческих реакций характеризует как самих больных шизофренией, так и лиц с повышенным риском развития этого заболевания, т. е. соответствующие особенности могут рассматриваться как предикторы шизофрении.

Выявленная у больных шизофренией особенность познавательной деятельности, заключающаяся в снижении избирательной актуализации знаний, не. является следствием развития заболевания. Она формируется до манифестации последнего, предиспозиционно. Об этом свидетельствуют отсутствие прямой связи между выраженностью этой аномалии и основными показателями движения шизофренического процесса, в первую очередь его прогредиентностью.

Заметим, в ходе болезненного процесса ряд характеристик познавательной деятельности претерпевает изменения. Так, снижаются продуктивность и обобщенность мыслительной деятельности, контекстуальная обусловленность речевых процессов, распадается смысловая структура слов и т. д. Однако такая особенность, как снижение избирательности, с прогредиентностью болезненного процесса не связана. В связи со сказанным в последние годы особенно большое внимание привлекает к себе психологическая структура шизофренического дефекта — патопсихологический синдром шизофренического дефекта. В формировании последнего выделяют две тенденции — формирование парциального, или диссоциированного, с одной стороны, и тотального, или псевдоорганического дефекта, с другой [Критская В. П., Мелешко Т. К., Поляков Ю. Ф., 1991]..

Ведущим компонентом в формировании парциального, диссоциированного типа дефекта является снижение потребностно-мотивационных характеристик социальной регуляции деятельности и поведения. Недостаточность этого компонента психической деятельности приводит к снижению социальной направленности и активности личности, к дефициту общения, социальных эмоций, ограничивает опору на социальные нормативы и снижает уровень деятельности преимущественно в тех областях, которые требуют опоры на прошлый социальный опыт и социальные критерии. Уровень регуляции остается у этих больных достаточно высоким в тех видах деятельности и в ситуациях, где роль социального фактора относительно невелика. Это и создает картину диссоциации и парциальности проявления нарушений психической деятельности у этих больных.

При формировании же такого типа дефекта, который обозначается как тотальный, псевдоорганический, на первый план выступает снижение потребностно-мотивационного компонента психической активности, проявляющееся глобально и охватывающее все или большинство видов психической деятельности, что характеризует поведение больного в целом. Такой тотальный дефицит психической активности приводит в первую очередь к резкому снижению инициативы во всех сферах психической деятельности, сужению круга интересов, снижению уровня ее произвольной регуляции и творческой активности. Наряду с этим ухудшаются и формально-динамические показатели деятельности, снижается уровень обобщения. Следует подчеркнуть, что ряд специфических характеристик шизофренического дефекта, столь ярко выступающих при диссоциированном типе последнего, имеет тенденцию к сглаживанию вследствие глобального снижения психической активности. Знаменательно, что это снижение не является следствием истощаемости, а обусловлено недостаточностью потребностно-мотивационных факторов в детерминации психической деятельности.

В патопсихологических синдромах, характеризующих разные типы дефекта можно выделить и общие, и различные черты. Общей их чертой является снижение потребностно-мотивационных компонентов социальной регуляции психической деятельности. Эта недостаточность проявляется нарушениями основных составляющих ведущего компонента психологического синдрома: в снижении уровня общения социальных эмоций, уровня самосознания, избирательности познавательной деятельности. Наиболее выражены эти особенности при дефекте парциального типа — возникает своеобразная диссоциация нарушений психической деятельности. Ведущим компонентом второго типа дефекта, псевдоорганического, является нарушение потребностно-мотивационных характеристик психической активности, приводящее к тотальному снижению преимущественно всех видов и параметров психической деятельности. В этой картине общего снижения уровня психической деятельности можно отметить лишь отдельные «островки» сохранной психической активности связанной с интересами больных. Такое тотальное снижение сглаживает проявления диссоциации психической деятельности.

Ознакомьтесь так же:  Стресс по луне

У больных прослеживается тесная связь негативных изменений, характеризующих парциальный дефект, с конституционально обусловленными, преморбидными личностными особенностями. В течение болезненного процесса эти особенности видоизменяются: часть из них еще более углубляется, а некоторые сглаживаются. Не случайно, что у ряда авторов этот тип дефекта получил название дефекта шизоидной структуры. В формировании второго типа дефекта с преобладанием псевдоорганических расстройств наряду с влиянием конституциональных факторов выявляется более выраженная связь с факторами движения болезненного процесса, в первую очередь с его прогредиентностью.

Анализ шизофренического дефекта с позиций патопсихологического синдрома позволяет обосновать главные принципы коррекционных воздействий в целях социально-трудовой адаптации и реабилитации больных, согласно которым недостаточность одних компонентов синдрома частично восполняется за счет других, относительно более сохранных. Так, дефицит эмоциональной и социальной регуляции деятельности и поведения может в определенной степени компенсироваться сознательным путем на основе произвольной и волевой регуляции деятельности. Дефицит потребностно-мотивационных характеристик общения может быть в какой-то мере преодолен включением больных в специально организованную совместную деятельность с четко обозначенной целью. Мотивирующая стимуляция, применяемая в этих условиях, не апеллирует непосредственно к чувствам больного, а предполагает осознание необходимости ориентировки на партнера, без которой задача вообще не может быть решена, т. е. компенсация достигается в этих случаях также за счет интеллектуальных и волевых усилий больного. Одной из задач коррекции является обобщение и закрепление положительных мотиваций, создаваемых в конкретных ситуациях, способствующих их переходу в устойчивые личностные характеристики.

Нарушение мышления

В истории изучения шизофрении отмечался особый интерес к особенностям познавательной деятельности больных. Процессы мышления здесь всегда были в центре внимания и учитывались как при дифференциальной диагностике этого заболевания с другими психическими расстройствами, так и при исследованиях, проводимых в рамках изучения патогенеза шизофрении (Поляков Ю.Ф., 1972).

Несмотря на то что традиционно с точки зрения психопатологии многие симптомы нарушения мышления при шизофрении рассматриваются в круге позитивной симптоматики, мы описываем в данном разделе часть этих расстройств, полагая, что они имеют прямое отношение к когнитивному дефициту и граница здесь отчасти носит условный характер.

Психопатологические синдромы, в частности дезорганизация мышления и речи, не равнозначны патопсихологическим и нейропсихологическим феноменам, хотя бы на том основании, что они находятся в разном «понятийном пространстве», относящемся к разным дисциплинам: медицина и клиническая психология. Для иллюстрации вышесказанного отметим, что остро возникающие дезорганизация мышления и речи могут быть обратимы по мере купирования психотического состояния, проявления когнитивного дефицита, напротив, отличаются своей стойкостью.

На протяжении ХХ века произошла определенная эволюция взглядов и даже терминов, касающихся нарушения мышления при шизофрении. Такие образные выражения и слова, как «разноплановость», «соскальзывания», «разрывы», «расщепление», «атаксия» мышления, постепенно уступали свое место более четким понятиям клинической психологии. Попытки же вывести из анализа клинических проявлений суть нарушений познавательной деятельности при шизофрении с методологической точки зрения были ошибочны.

Специфичные для шизофрении нарушения мышления заметны как во время рецидива, так и в ремиссии заболевания, они необычны и трудно объяснимы, иногда оставаясь в тени, иногда заметно отражаясь на поведении больного.

Нарушение мышления при шизофрении

  • Нарушение образного и абстрактного мышления
  • Актуализация «латентного фона» (акцент на второстепенных деталях)
  • Символизм
  • Неологизмы
  • Персеверации
  • Бесмысленные рифмы
  • Агглютинация понятий

Е.А. Шевалев еще в 1930 г. предложил выделять при шизофрении прелогическое (архаическое) мышление, символическое и идентифицирующее мышление, типологически близкие к магическому. Автор полагал, что подобное мышление является результатом недифференцированного объединения восприятия и мифологической поэтики, преобладания защитной силы формул и символов, замены естественных явлений сверхъестественными и доминирующего значения веры. Е.А. Шевалев считал, что мышление, лежащее в основе бреда воображения и острого чувственного бреда при шизофрении, сходно с прелогическим мышлением настолько, что сложно дифференцировать формальные расстройства мышления с расстройствами мышления по содержанию.

В разное время, в зависимости от доминирующих в научном сообществе идей, изменение мышления при шизофрении объясняли по-разному. Beringer (1936) писал о «недостаточности интенциональной дуги», при которой свои суждения больной каждый раз вынужден выстраивать заново, хотя и решая текущие задачи, но не используя при этом предыдущий опыт; Kleist (1942) пытался найти взаимосвязь патологии мышления с органическим поражением определенных областей мозга, R. Payne (1955) говорил о «нарушении коркового торможения», T. Weckowicz (1959) — об изменении «фильтрующей функции ретикулярной формации».

В отечественной клинической психологии получили известность работы Л.С. Выготского (1936) (концепция нарушения понятийного мышления при шизофрении) и Б.В. Зейгарник (1962) (патология мышления), посвященные изучению особенностей познавательного процессе при шизофрении.

Б.Ф. Зейгарник (1962) писала, что при явном патологическом характере мышления больных шизофренией для него не характерно «снижение» уровня понятийного мышления.

Ю.Ф. Поляков (1966, 1969, 1972) — руководитель лаборатории патопсихологии Института психиатрии АМН СССР в центр внимания своих экспериментально-психологических исследований поставил анализ структуры познавательных процессов при шизофрении (процессы сравнения, классификации, обобщения, решения проблемных задач и др.). Познавательные процессы при этом сопоставлялись с особенностями зрительного и слухового восприятия.

Психологический уровень для Ю.Ф. Полякова был промежуточным, связующим звеном между психопатологическим и патофизиологическим методами исследованиями.

Особенно детально в лаборатории патопсихологии Инстиута психиатрии АМН СССР была изучена юношеская шизофрения, характеризующаяся вялым (непрерывным, а у части больных шубообразным) типом течения (наличие четких негативных симптомов на фоне стертой позитивной симптоматики), на взгляд сотрудников лаборатории (Мелешко Т.К., Богданова Е.И., Абрамян Л.А. и др), рельефно демонстрирующая основные нарушения мышления при этом заболевании.

Ю.Ф. Поляков отмечал (1972), что некоторые исследователи, на основе своих экспериментально-психологических и литературных данных, стремятся определить роль нарушений познавательных процессов при шизофрении и ошибочно сопоставить ее с механизмов ее развития.

С психодинамической точки зрения патология мышления при шизофрении объяснялась нарушением социальных связей, регрессом к предущим стадиям развития либидо. В последнем случае просматривалась и связь с идеями J. Jackson, писавшего о том, что душевные болезни возвращают человека на более раннний онто- и филогенетический уровень.

Для мышления больного шизофренией характерна актуализация «латентного фона», второстепенных деталей, использование при обобщении малозначимых признаков понятий.

Незначительные черты общей концепции, фрагменты, детали которые не актуальны для нормальной целенаправленной психической деятельности, занимают доминирующее место, становятся преобладающими.

Больной шизофренией может оперировать неологизмами — словами с особым сочетанием (смешением) слогов, имеющими для него особый и только ему понятный смысл.

Он придумывает слова, склонен к повторению одних и тех же слов и высказываний (персеверация), может бессмысленно рифмовать слова, исходя из звуковых ассоциаций.

Границы между понятиями как бы стираются, а сами понятия утрачивают свой первоначальный смысл. В ряде случаев отмечается агглютинация (контаминация) образов и понятий. Последний симптом можно встретить в творчестве некоторых художников (И. Босх, С. Дали) или поэтов и писателей (Д. Хармс, К. Бальмонт).

Проективные методики клинической психологии, в частности тест Роршаха, использовались достаточно активно при исследовании больных шизофренией. С помощью подобных методов анализировали мотивы и тенденции личности в процессе познавательной деятельности.

При интерпретации пятен Роршаха больной шизофренией может одновременно видеть в одном фрагменте несколько образов.

Опосредование понятий с помощью графических образов при шизофрении недостаточно способствует запоминанию и воспроизведению. Наряду с адекватными во многих случаях используются отдаленные, стереотипно повторяющиеся графические образы.

Прерывистость мыслей и инородные мысли, как и переживание отнятия мыслей, представляют собой сравнительно частое явление при шизофрении.

При шизофрении нарушено образное мышление. Эксперименты, в которых на фоне проведения фМРТ, требовалось создать определенные образы, показали, что больные шизофренией демонстрируют функциональную гипофронтальность и снижение активности префронтального дорсолатерального кортекса.

В литературе встречаются указания на то, что эти результаты, возможно, обусловлены нарушением процессов мотивации при шизофрении. Дефицит мотивации — почти обязательный симптом шизофрении, заметно осложняющий изучение когнитивных нарушений. Интересно отметить, что при предоставлении финансовых стимулов, мотивация выполнения каких-либо действий при шизофрении усиливается. С усилением мотивации действительно повышается активность префронтального дорсолатерального кортекса.

При шизофрении пациенты, даже на протяжении длительного времени страдающие этим психическим расстройством, могут демонстрировать возможность выполнения определенных мыслительных операций, требующих кратковременной концентрации внимания, например, сложные цифровые операции или игра в шахматы. Этот факт некоторые авторы начала ХХ века объясняли тем, что при шизофрении нарушен процесс мышления, но сохранены предпосылки интеллекта (Gruhle H., 1922). Об отрыве мышления от опыта вследствие «разрыхления ассоциаций» при шизофрении писал E. Bleuler (1911), подчеркивая что это ведет к формированию ложных, не соотвествующих прошлому опыту связей.

Мы уже отмечали, что лица, предрасположенные к шизофрении, так же как и родственники больных, иногда обнаруживают сходные особенности процессов мышления.

У многих талантливых математиков или игроков в шахматы среди родственников часто встречаются больные шизофренией.

Нарушение познавательной деятельности при шизофрении.

Шизофрения— хронически текущее психическое заболевание, характеризующиеся сочетанием специфических изменений личности (аутизм, эмоциональное уплощение, снижение активности — редукция энергетического потенциала, утрата единства психических процессов) с разнообразными продуктивными психопатологическими расстройствами.

Большинство больных шизофренией плохо справляются с тестами, оценивающими интеллект. Исследования показали, что среднее снижение интеллекта по сравнению с его преморбидным уровнем составило 16 пунктов по IQ, и происходит оно в первые 2 года болезни, оставаясь относительно стабильным в дальнейшем при хроническом течении шизофрении. В более серьезных случаях нарушения интеллекта приводят к социальной дезадаптации.

Ведущее нарушение при шизофрении — это расстройство мышления, проявления которого крайне разнообразны. Отмечается утрата целенаправленности, последовательности, логичности мышления, его разорванность, нередки наплывы мыслей, содержание которых больной затрудняется воспроизвести, ощущение пустоты в голове. Процесс мышления утрачивает автоматический характер и становится объектом внимания больных, исчезает образность мышления, преобладает склонность к абстракции и символике.Г.Е. Сухарева в своих работах отмечает, что «во многих случаях уход от реального в мир схем и абстракций несомненно играет роль гиперкомпенсации». Больной начинает строить свои собственные системы, прорабатывать все по особой схеме, «все в жизни детерминируется для него какими-то математическими критериями», — пишет Г.Е. Сухарева. Больные отходят от реальности, с которыми у них нет адекватных и эмоциональных связей, в свой особый мир, часто мир причудливых схем и вычурных, абстрактных конструкций». Г.В. Биренбаум, изучавшая нарушения понятий у душевнобольных, также указывала на склонность больных шизофренией к «схематической» и «пустой» символике. Она отмечает, что «это не богатая абстрактность, являющаяся высшей формой отображения действительности, а вычурный формальный прием, благодаря преломлению действительности через аутизм больного». С.С. Корсаков указывал на сочетание рифмованных слов, или сочетания слов по созвучию начальных слогов (аллитерация), или переход от одной идеи к другой только по сходству какого-нибудь признака».

Многие авторы отмечают, что при шизофрении наблюдается феномен соскальзывания, «закупорка» мыслей, обрывы мыслей (sperrung), общее обеднение мышления или его необычность со своеобразием ассоциаций, вплоть до нелепых.

При шизофрении типична «разноплановость» мышления, проявляющаяся в неоднозначности оценки тех или иных событий, когда одновременно используются как существенные, так и незначительные, второстепенные характеристики их. Наряду с признаками амбивалентности, проявляющейся невозможностью принятия решений вследствие одномоментного сосуществования двух противоположных мнений или оценок, больные в сложных ситуациях могут принять правильное решение, найти верный выход из создавшегося трудного, неординарного положения.

В речи больных отмечается склонность к бесплодному рассуждательству, мудрствованию (резонерство). В тяжелых случаях наблюдается разорванность речи (иногда достигающая степени словесной окрошки), при которой речь, сохраняя грамматическую правильность, теряет смысл, нельзя уловить основную мысль, говорящий сам не знает, что он хочет сказать. Часто больные отмечают, что они слышат слова, но смысл их не понимают и не хотят в этот смысл вдумываться, в связи с чем утрачиваются коммуникативные функции речи.

В голосе больного исчезают характерные модуляции: одним и тем же тоном больной говорит как о важнейших событиях своей жизни, так и о делах, мало занимающих его.

Нарушения речи и мышления при шизофрении в выраженных случаях описываются психиатрами как «расплывчатость, разорванность». У больных с вялым течением болезни клинические изменения речи и мышления могут быть выражены столь слабо, что не проявляются в обычной беседе. Анализ показал, что все те виды познавательных процессов (как мыслительных, перцептивных, так и речевых), протекание которых у больных изменено, имеют в своей структуре общее звено, которое можно определить как избирательное привлечение (актуализация) сведений из памяти на основе прошлого опыта. Различение существенных и несущественных признаков есть не что иное, как воспроизведение возникших в прошлом жизненном опыте временных связей, при образовании которых существенные и несущественные признаки предметов и явлений получали различное подкрепление. Те виды деятельности, в структуре которых роль этого звена незначительна, протекают у больных без существенных отличий от здоровых. Поэтому при шизофрении больные, иногда даже с грубым дефектом, могут неплохо выполнять некоторые виды довольно сложной мыслительной деятельности (цифровые операции, решение конструктивно пространственных задач, игра в шахматы и т.п.).

Ослабление избирательности проявляется в расширении круга привлекаемых сведений, в актуализации редко используемых, маловероятных, необычных и потому латентных признаков, речевых связей, зрительных и акустических эталонов. Указанные особенности и обуславливают такие известные проявления патологии речи и мышления как «вычурность, псевдоабстрактность, разноплановость». Для выявления этих особенностей используется широкий набор методических приемов: классификация предметов и понятий, исключение лишнего предмета, сравнение понятий, построение объекта по ряду заданных признаков, опосредование понятий с помощью рисунков и т.п. Как правило, методики предъявляются больным с «глухой» инструкцией, что дает свободу выбора приемов, способов актуальной деятельности при нахождении оснований для обобщений.

Нарушение познавательных процессов при шизофрении может проявляться изменениями скорости, течения и содержания мышления и речи, моторной заторможенностью, плохой памятью, слабостью операциональных функций и т.д.. А описанные особенности являются специфическими, но не исчерпывают всего многообразия нарушений познавательной деятельности, присущего различным формам шизофрении.

Ознакомьтесь так же:  Тигр больной аутизмом

Дата добавления: 2015-01-10 ; просмотров: 1456 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Нарушения познавательной деятельности при шизофрении.

Любые студенческие работы — ДОРОГО!

100 р бонус за первый заказ

Познавательная деятельность представляет собой сложную иерархическую структуру психических процессов ощущения, восприятия, представления, мышления, памяти, эмоций, внимания, воображения, сознания, речи, воли.

Шизофрения — хронически текущее психическое заболевание, характеризующиеся сочетанием специфических изменений личности (аутизм, эмоциональное уплощение, снижение активности, утрата единства психических процессов).

Ведущее нарушение при шизофрении — это расстройство мышления, проявления которого крайне разнообразны. Отмечается утрата целенаправленности, последовательности, логичности мышления, его разорванность, нередки наплывы мыслей, содержание которых больной затрудняется воспроизвести, ощущение пустоты в голове. Процесс мышления утрачивает автоматический характер и становится объектом внимания больных, исчезает образность мышления, преобладает склонность к абстракции и символике.

Многие авторы отмечают, что при шизофрении наблюдается феномен соскальзывания, «закупорка» мыслей, со своеобразием ассоциаций, вплоть до нелепых.

В тяжелых случаях наблюдается разорванность речи, при которой речь, сохраняя грамматическую правильность, теряет смысл, нельзя уловить основную мысль, говорящий сам не знает, что он хочет сказать, одним и тем же тоном больной говорит как о важнейших событиях своей жизни, так и о делах, мало занимающих его.

Нарушение познавательных процессов при шизофрении может проявляться изменениями скорости, течения и содержания мышления и речи, моторной заторможенностью, плохой памятью, слабостью операциональных функций и т. д. Многообразия нарушений познавательной деятельности, присущего различным формам шизофрении.

Виды диагностических методов в патопсихологии:

Основным методом патопсихологии, по мнению отечественных патопсихологов (Б. В. Зейгарник, С. Я. Рубинштейн, В. В. Лебединский и др.), является эксперимент, а в качестве дополнительных используются наблюдение, беседа, анализ продуктов деятельности, анализ истории жизни заболевшего человека (анализ анамнестических сведений), сопоставление экспериментальных данных с историей жизни. В последнее время в патопсихологии активно используются психодиагностические методы и методики (тесты, проективные, опросные).

Преимущества эксперимента перед наблюдением заключаются в том, что изучаемое явление специально создается или вызывается, поэтому оно может многократно наблюдаться и объективно регистрироваться в специально созданных варьирующихся условиях.

Беседа-представляет собой получение информации на основе вербальной (словесной) коммуникации, всегда должна иметь цель, зависящую от поставленной задачи.

Наблюдение— будучи вспомогательным методом, наблюдение оказывается включенным в контекст других методов исследования; и беседы, и эксперимента. Оно как бы «пронизывает» ткань всего исследования и должно вестись в течение всего взаимодействия патопсихолога с больным, может быть сплошным и выборочным. При этом наблюдение ни в коем случае не должно быть навязчивым, не должно само стать объектом внимания испытуемого.

Нарушения познавательных процессов при шизофрении

Трудность раскрытия природы психических заболеваний обус ловлена прежде всего чрезвычайной сложностью и опосредованн остью связи между основными клиническими (психопатологическими) проявлениями болезней и их биологической сущностью. В этом отношении они, несомненно, «превосходят» все остальные заболевания человеческого организма. Психопатологические фе номены в виде измененного поведения больных, их поступков, идей, высказываний и тому подобного представляют собой итоговое, результативное выражение нарушенного протекания сложной цепи мозговых процессов.

Опосредованность связи между клиническими проявлениями и биологической сущностью болезней диктует усиливающуюся во всем мире тенденцию к мультидисциплинарному изучению их, выражающую объективную необходимость «тащить» всю цепь, опосредующую эту связь. Поскольку клинические проявления представляют собой результативное выражение скрытых за ними нарушений сложных мозговых процессов, только на основании анализа этих проявлений нельзя раскрыть характер лежащих в их основе нарушений мозговой деятельности. Поэтому изучению подлежат процессы на всех уровнях сложности, исследуемые при помощи методов соответствующих наук: психологии, нейрофизио логии, биохимии, биофизики, генетики и т. д. Каждое звено изу чения необходимо, но недостаточно для выяснения природы и ме ханизмов развития психической патологии.

Наиболее ответственным в этой цепи является переход от кли нических проявлений к их биологическим механизмам через изу чение закономерностей нарушения психических процессов и свойств личности, что довольно долго с легкой руки эпигонов уче ния о высшей нервной деятельности у нас недооценивалось. Это нанесло серьезный урон отечественной психиатрии и медицине в целом.

Если психопатологические данные выявляют закономерности проявлений нарушенных психических процессов [136], то экспе риментально-психологические исследования должны дать ответ на вопрос: как нарушены закономерности строения (протекания) самих психических процессов и свойств личности при той или иной патологии? Поэтому основная задача психологических исследований при изучении патологии психики — исследование пси хических процессов, психической деятельности и связанных с ни ми свойств личности.

Целесообразность, обоснованность исследования тех или иных конкретных видов психической деятельности определяются осо бенностями изучаемой болезни, известными психопатологическими данными о ней.

Рассматривая проблему нарушений психической деятельности при шизофрении, мы имеем в виду не все возможные и наблю дающиеся в течение болезни виды ее патологии, а те изменения, проявления которых отражаются в так называемых негативных изменениях, негативных симптомах болезни, относящихся к стойким, малообратимым изменениям личности, характерным для ши зофрении. Сюда не относятся все те разнообразные нарушения мышления и восприятия, которые, развиваясь довольно быстро, характеризуясь динамичностью и, как правило, обратимостью (спонтанно или под влиянием терапии), возникают в связи с ост ротой состояния больных и наблюдаются в картине различных синдромов — кататонических, галлюцинаторно-параноидных, пар афренных и т. д. Речь идет о тех изменениях психических про цессов, психопатологические проявления которых, характеризуясь стойкостью (стабильностью или прогредиентностью) и входя в структуру различных синдромов, могут наблюдаться с самого на чала болезни (даже до манифестных ее проявлений). Наиболее отчетливо выступают вне острых состояний, при непрерывном вялом течении процесса или в ремиссиях.

Одной из наиболее старых (но не устаревающих) проблем, обусловливающих значимость экспериментально-психологическо го исследования закономерностей изменения познавательных про цессов, является проблема своеобразия негативных психопатологических проявлений мышления и восприятия при шизофрении. Тем общим, что объединяет большинство клиницистов, независи мо от их взглядов на природу, сущность и течение шизофрении, является подчеркивание необычности, причудливости расстройств мышления при шизофрении, невозможность приложить к ним известную «мерку» слабоумия, которое встречается при других пси хических заболеваниях, в частности при органических пораже ниях мозга.

По мнению многих авторов, в отличие от патологии мышления при органических поражениях центральной нервной системы, ко гда одновременно нарушаются способности и операции воспроиз ведения, внимания, синтеза, абстрагирования и т. д., при шизофрении больные, иногда даже с грубым дефектом, могут неплохо выполнять некоторые виды довольно сложной мыслительной дея тельности (счетные операции, решение конструктивно-простран ственных задач, игра в шахматы и т. п.), демонстрируя при этом неплохую способность концентрации внимания и воспроизведе ния ранее усвоенного материала.

Эти клинические данные, «е давая сами по себе возможности понять характер нарушенного протекания процессов мышления, постоянно стимулировали и стимулируют исследователей к рас крытию сущности изменений познавательных процессов. И дело не только в субъективном желании и потребности понять этот странный. клубок особенностей, это парадоксальное сочетание, необъяснимое с точки зрения «нормальной психики» и не имею щее аналогий среди других известных видов ее патологии. Необ ходимость исследования закономерностей измененного протека ния познавательных процессов, лежащих за этими проявлениями, диктуется более глубокими мотивами, связанными с положением о том, что эти изменения выражают то «особенное», то своеобра зие патологии мозговой деятельности, которым, в частности, эта болезнь отличается от других психических заболеваний.

Другой мотив, определяющий интерес и объективную значи мость изучения особенностей психической деятельности при шизофрении, связанных с негативными психопатологическими ее проявлениями, обусловлен значением самих этих проявлений (стойких, необратимых изменений личности) в общей клиниче ской картине болезни. При всех успехах психиатрии «течения», при основополагающей роли критерия динамики (смены) синдро мов, используемого для обнаружения стереотипов развития бо лезни (форм течения), психопатологическая характеристика не гативных изменений психики три шизофрении остается на сегод ня одним из клинических критериев, цементирующих понятие шизофрении и отграничивающих ее от других психических забо леваний.

Едва ли надо раскрывать значение выявления механизмов, углубления наших знаний о сути тех психопатологических прояв лений, которые, являясь столь типичными, служат как объединению понятия шизофрении, так и отграничению его от других но зологических категорий.

Несмотря на то что еще со времен Е. Блейлера [172] рас стройства мышления рассматривались как основной, первичный симптом шизофрении, на основе которого формировались вторич ные симптомы заболевания, многие авторы, в том числе и сам Е. Блейлер, при анализе этой патологии выходили за рамки изу чения собственно познавательных процессов. Так, М. О. Гуревич и М. Я. Серейский [40] полагали, что у больных шизофренией нарушается мышление при сохранности «предпосылок интеллек та», страдают не столько интеллектуальные способности, сколько умение пользоваться ими. При этом они исходили из принятого в функциональной психологии противопоставления интеллекта как совокупности изолированных способностей и мышления, сущность которого заключаются в специальной «интерпсихической активности», интегрирующей и регулирующей интеллектуальные функ ции. И. Берце [170], X. Груле [189] говорили о потенциальной сохранности интеллекта при шизофрении и снижении активности мышления как следствии снижения общей психической актив ности.

Факты, свидетельствующие о сохранности памяти у больных шизофренией при своеобразном изменении мышления, послужили основой для предположения ряда авторов о разобщении, отсутс твии согласованности актуального мышления у этих больных с опытом прошлого. Причина такого разобщения усматривалась каждый раз в соответствии с общепсихологической теорией, которую разделял тот или иной исследователь.

Так, Е. Блейлер [15] считал, что отрыв мышления от опыта у больных шизофренией является следствием разрыхления ассоциаций, и это ведет к установлению ложных, не соответствующих опыту связей. Результатом такого «отрыва» является также и то, что эти больные лучше, чем здоровые, воспринимают отклонения от обычного и могут проводить идеи, которые здоровым представляются немыслимыми. Е. Блейлер высказал предположение, что такие черты шизофренического мышления, как склонность к новому, необычный ход мышления, свобода от традиций при отсутствии грубого разрыва ассоциаций, должны благоприятство вать продуктивности в области искусства.

Другие авторы [169—171; 189] пытались объяснить разобще ние мышления больных шизофренией с опытом прошлого, исходя из противопоставления продуктивного и репродуктивного мышления. Они говорили о нарушении продуктивного мышления у больных шизофренией при сохранной репродуктивной деятельности. «Разобщение мыслительного задания с опытом прошлого» является следствием «гипотонии сознания» [170]. Это снижение ведет в конце концов от «активной продукции к голой репродукции… Вместо мыслящей переработки содержания опыта выступает слепая игра форм мышления». По Берингеру, суждения больных ши зофренией каждый раз строятся заново вне обычного материала мышления, задача не решается в плане имеющегося опыта и зна ний. Причину такого разобщения автор видит в недостаточности «интенциональной дуги».

Основанный на противопоставлении продуктивного мышления репродуктивному вывод о неспособности больных шизофренией к продуктивной деятельности [169; 189; 94] противоречит извест ным фактам о сохранной способности этих больных к выполнению определенных видов мыслительной (а не чисто репродуктивной) деятельности: математического мышления, игры в шахматы, кон структивной деятельности и т. д. Эти же факты не дают основа ния для столь категорического вывода о разобщении актуального мышления с опытом прошлого. Такое разобщение сделало бы не возможной всякую продуктивную деятельность у больных шизо френией.

Практически все исследователи, разрабатывавшие проблемы шизофренического дефекта, и в дальнейшем опирались на эти данные, свидетельствующие о своеобразии нарушений психики у больных шизофренией. В качестве основных характеристик шизо френического дефекта выделялись прежде всего аутизм (отгоро женность больного от других людей, погруженность в свой внут ренний мир, потеря контакта с окружающими), эмоциональное обеднение, снижение психической активности. Большинство авто ров особо подчеркивают наличие диссоциации на разных уровнях психической деятельности, как на уровне мышления, так и в бо лее широком плане, парциальность отмечается и в эмоциональ ной жизни в распределении интересов и направленности лично сти. Указанные черты образуют то особое качество, которое про является при любом синдромальном «оформлении» клинической картины шизофрении. Это своеобразие на разных этапах изучения шизофрении обозначалось по-разному: как «схизис», «ослабление интенции», «дискордантность», «изменения личности». Это качество особенно явно выступает при ослаблении остроты состоя ния— в ремиссии, на этапах вялого, спокойного течения или в исходах болезни. Многие авторы связывают специфику проявлений шизофренического дефекта в первую очередь с личностными изменениями, нарушением структуры личности (дисгармония личностного склада [135], деформация структуры личности [196], дискордантность личности [183], а наличие псевдоорганических особенностей некоторые из них отмечают лишь при углублении дефекта.

Другой подход к рассмотрению шизофренического дефекта недоучитывает его специфику, поскольку к основным его проявле ниям относится редукция энергетического потенциала [179], а также астенические и псевдоорганические расстройства. Измене ния в сфере личности, эмоций, мышления вообще не рассматри ваются в этом случае как признаки дефекта, поскольку они обра тимы и включаются в дефект вторично.

В последние годы в систематике шизофренического дефекта наметилась тенденция рассматривать его как «политетический», имеющий сложную структуру, включающую как псевдоорганиче ские нарушения, так и шизоидные изменения личности [167]. В. Ю. Воробьевым [26] была сформулирована гипотеза об «ин теграционной» природе шизофренического дефекта, сочетающем как шизоидные, так и псевдоорганические изменения. Согласно этой концепции при медленном темпе течения заболевания на первый план выступают шизоидные изменения личности, которые завершаются формированием дефекта типа «фершробен». При прогредиентном течении шизофрении в структуре дефекта преобладают псевдоорганические расстройства, а личностные нарушения формируются по типу дефицитарных шизоидов. Интеграция двух тенденций в развитии единого дефекта позволила объеди нить две крайние точки зрения в трактовке шизофренического де фекта, по-разному оценивающие его специфику.

Для психологического анализа такого сложного и противоре чивого явления, как патология психической деятельности при шизофрении, необходимо рассмотреть все имеющиеся клиниче ские и экспериментальные данные с позиций современной психологической науки, используя ее новые теоретические и методоло гические подходы.

Ознакомьтесь так же:  Сопли у ребенка 2 года физраствор

Наибольшее число экспериментальных работ было посвящено изучению познавательных процессов при шизофрении (мышле нию, восприятию). Многие из них велись и ведутся до сих пор в русле традиционного анализа соотношения уровней когнитивных процессов — чувственно-конкретного и абстрактного [29; 190; 185; 222; 181; 210; 235]. На этом пути было получено большое число противоречивых фактов, одни из которых свидетельствовали о преимущественно «конкретном» характере мышления больных шизофренией, другие, напротив, о «сверхабстрактности» этих больных. Ряд исследований, проведенных в плане сопоставления двух уровней мышления, не подтвердили как вывода о конкретности мышления больных шизофренией, так и противоположного вывода об абстрактном характере мышления этих больных. Авто ры этих исследований, используя различные тесты на классифи кацию предметов и формирование понятий, отмечают необыч ность обобщений больных шизофренией.

Таким образом, результаты исследований, ведущихся в плане анализа уровней мышления, свидетельствуют о неадекватности такого подхода для выявления патологии мышления, специфич ной для больных шизофренией. Бесперспективность указанного направления все более осознается многими прежними ее сторон никами.

Другая линия исследований психических процессов была свя зана с выявлением фактов и механизмов так называемых «сверхвключений» при шизофрении. Этот термин был введен Н. Каме роном [173; 174; 175], который в своих работах подчеркивал су щественное отличие мышления больных шизофренией от детского мышления, с одной стороны, и от нарушений мышления, наблю даемых при органических заболеваниях центральной нервной системы,— с другой. Автор характеризует мышление больных как «сверхвключающее», т. е. больные при решении различных задач привлекают избыточное количество категорий или, как это обо значалось впоследствии, информации. Это явление Камерон свя зывал с нарушением межличностных отношений, подчеркивая тем самым роль социальной детерминации этой патологии.

В дальнейшем исследования патологии психической деятель ности велись главным образом в рамках когнитивного направле ния. Суть его состоит в фиксации постбихевиористских ориента ции психологии, включающей в свой предмет совокупность позна вательных процессов (восприятие, память, мышление, представ ление). В качестве ведущей детерминанты поведения здесь полагается не стимул, а знание окружающей человека действительно сти, конечной целью его является анализ закономерностей орга низации и функционирования внутренних репрезентаций среды.

Исследования когнитивной ориентации шли в двух направле ниях. Первое основывалось на информационном подходе к ана лизу психических явлений и психической патологии; второе, не ограничиваясь анализом собственно когнитивных процессов, ста вило вопрос о влиянии на эти процессы межличностных отноше ний.

Факты сверхвключений в познании при шизофрении были ши роко описаны и в разных исследованиях часто получали весьма неоднозначную интерпретацию. Так, в работах канадского иссле дователя Т. Вековича и его сотрудников [247] эти явления были интерпретированы с позиций известной и широко распространенной в настоящее время селективной теории американского психо лога Дж. Брунера [22]. Наличие сверхвключений в мышлении больных шизофренией связывалось с их неспособностью к удер жанию установки [234] или с невозможностью противостоять эмоциональным стимулам [242]. Дальнейшие исследования пробле мы сверхвключающего познания связаны как с уточнением само го понятия, так и с усовершенствованием методов его изучения [177].

Направление исследований, связанных с изучением сверхвключений при шизофрении, представляется продуктивным преж де всего в отношении выявления фактов, отражающих своеобра зие патологии мышления при шизофрении по сравнению с други ми видами нарушений мышления. Эти факты свидетельствуют о расширении у больных шизофренией объема информации, круга свойств и отношений, включаемых в процесс мышления. Несмот ря на многочисленные попытки дать разные интерпретации этих фактов, истинные психологические механизмы этой патологии остаются невыясненными. Полученные данные либо анализиру ются с позиций теории информации, либо предпринимаются по пытки их интерпретации с позиций разных физиологических тео рий. При этом собственно психологические закономерности пато логии познавательной деятельности не являются предметом ана лиза.

Второе направление исследований, связанных с когнитивной ориентацией, ведется в русле психодинамической концепции, под черкивающей ведущую роль средовых воздействий (в первую очередь внутрисемейных отношений) на формирование патологии психических процессов. Наиболее активно эти работы проводятся в США (Национальный институт психического здоровья, Йельский университет и др.). Эти исследования направлены на изучение семей, имеющих шизофренического потомка [206; 226; 248; 249].

Включение в исследование родителей и их потомков предполагало возможность поиска общих особенностей психики, с этой целью определялся познавательный стиль тех и других. В этих работах подчеркивалась ведущая роль средовых, внутрисемейных отношений в формировании как патологии психики, так и самой шизофрении.

Однако в настоящее время все более утверждается мнение о том, что нарушение семейных отношений является необходимым, но недостаточным условием для развития шизофрении и формирования особого познавательного стиля, который рассматривается в качестве «основной патологии» при шизофрении [186], т. е. в развитии данной патологии допускается влияние и других факторов, в частности генетического и конституционального. В этом плане ведутся работы с использованием близнецового материала [216].

Область изучения познавательных стилей лежит на стыке психологии познавательных процессов и психологии личности. Интерес к ней, явно обозначившийся в американской психологии в на чале 50-х годов, свидетельствует об осознании того факта, что изучение только общих закономерностей, свойственных всем лю дям, не может удовлетворять психолога. Не менее важным явля ется вопрос об индивидуальных особенностях познавательной деятельности. Таким образом, изучение познавательных стилей явилось необходимым дополнением к исследованию общих механизмов познавательной деятельности. Познавательный стиль рас сматривается как особенность познавательных процессов (в первую очередь восприятия и мышления), которая устойчиво прояв ляется у человека в различных ситуациях, при решении разных задач. Следует подчеркнуть, что здесь речь идет о стилистиче ских особенностях познавательной деятельности, изучаемых неза висимо от ее содержания.

Безусловным достоинством этого подхода являются выход за пределы исследования собственно когнитивных процессов, изучение их личностного аспекта. Однако само понятие «нарушение когнитивного стиля» основано на рассмотрении конгломерата различных видов патологических реакций и процессов без анали за их внутренних взаимосвязей как отражения единой системы.

Важное место в современных исследованиях занимают вопросы о роли социального опосредования психической деятельности. В них затрагивается широкий круг проблем, в частности, связан ных со способностями больных шизофренией к генерированию идей и принятию решений в интерперсональных проблемных си туациях, к решению межперсональных проблем [220]. Было по казано, что больные шизофренией по сравнению со здоровыми людьми имеют менее сложные и дифференцирующие личностные конструкты. Рядом авторов исследовалось влияние социального подкрепления и социальных оценок на поведение больных шизо френией. Результаты исследований показали меньшую подвер женность больных социальному подкреплению и снижение роли социальных оценок, что, безусловно, оказывает влияние и на ка чество межперсональных отношений и функционирования. Для его изучения создаются различные теоретические модели. Одна ко отдельные компоненты, входящие в структуру межперсональ ного функционирования, как правило, изучаются изолированно друг от друга, а не в единой системе [245].

Целостную картину особенностей социального поведения боль ных шизофренией, включающую и мотивационный, и регуляторн ый, и поведенческий компоненты, можно получить лишь при реализации деятельностного подхода в исследовании, предпола гающего изучение больных в реальной деятельности, в процессе их «живого» взаимодействия с окружающими.

Деятельностный подход к анализу психических явлений раз рабатывается в отечественной психологии, в его основе лежат труды С. Л. Рубинштейна [123], А. Н. Леонтьева [77]. Суть его составляет положение о том, что психическое формируется и реа лизуется в деятельности человека посредством сложного взаимо действия внешних и внутренних условий.

С. Л. Рубинштейн раскрыл принцип индивидуализации лично сти как избирательность внутреннего по отношению к внешнему, способность внутреннего преобразовывать внешнее, опосредовать его и объективировать. Развивая далее эти положения, К. А. Абульханова-Славская [2] подчеркивает принципиальное значение этого метода в построении теории личности и в разра ботке ее типологии. Особенность такого подхода состоит в том, что этот метод не предполагает набора черт личности, а выявляет движущие силы ее активности, соотносит их с социальными потребностями, с общественными движущими силами. Часто в социальной психологии разрываются внутренняя активность лич ности и ее социальные позиции, динамика усматривается только в смене ролевых позиций, в их исполнении, не затрагивающем внутренней активности личности. Диалектический принцип — внешние причины действуют через внутренние условия — фикси рует не факторное совпадение тех или иных особенностей лично сти с теми или иными общественными процессами, а причинные способы связей внешних и внутренних тенденций, реализуя прин цип анализа личности через ее жизнедеятельность. Организация жизни личностью осуществляется при одновременном встречном процессе регуляции со стороны общества и на основе саморегуляции. Одной из форм активности, которая может по праву считать ся движущей силой личности, является ее направленность.

Личностный подход помогает преодолеть разрыв между рас смотрением мышления как интеллекта, с одной стороны, и когни тивного отношения к миру — с другой. Предметом первого явля ется решение проблем и задач, предметом второго — познание со циального мира. Соответственно механизмы интеллекта как творчества и решения проблем—одни, механизмы когнитивного отношения к миру — другие. Как отмечает К. А. Абульханова-Слав ская [3], выявить единство и различие двух областей знаний, развивающихся сегодня обособленно, возможно только через ана лиз личности. Преобладание в когнитивном отношении проблем ного аспекта, способность преодолеть установочность мышления и т. д. зависят не только от интеллектуального потенциала лич ности, ее креативности, но и от ее социально-психологической по зиции, перехода к выделению универсального и общезначимого. Если личность стоит на общезначимых позициях, ее мышление не монологично, а диалогично, объект рассматривается одновре менно с разных позиций; ее установки, когнитивные схемы носят более всеобщий характер по сравнению с личностью, занимаю щей эгоцентрическую позицию.

Основой, определяющей рассмотрение психики человека в це лом, является личность в единстве ее исходных побуждений и мо тивов, ее направленности и конечных целей. Задачей психологи ческой. науки является выделение отдельных компонентов и рас крытие структурных взаимосвязей внутри этого единства. Этот подход развивался в целом ряде исследований советских психо логов. В патопсихологии такой личностный подход осуществлялся прежде всего в трудах Б. В. Зейгарник [46—50].

Б. В. Зейгарник указывала на два возможных пути в исследо вании патологии личности: более прямого — наблюдения за пове дением и реакциями больного в ситуации эксперимента наряду с анализом данных историй болезни и опосредованного выявления изменений личности с помощью эксперимента, например при ис следовании познавательных процессов, поскольку познавательные процессы не существуют изолированно от установок личности, ее потребностей, эмоций. Она явно отдавала предпочтение методам, реализующим деятельностный подход по сравнению с использо ванием анкет, опросников и т. д. Такой деятельностный подход реализовался в экспериментальных исследованиях путем изуче ния системы мотивов у больных [49; 51].

Категория синдрома, синдромальный психологический анализ нарушений психической деятельности являются центральным мо ментом настоящей работы.

Вслед за А. Р. Лурия [82], исследовавшим больных с локаль ной (очаговой) патологией головного мозга, нами с конца 60-х годов разрабатывается и применяется синдромный психологический подход при изучении природы психических болезней [111; 112; 114; 115]. Онтологическую основу синдрома составляет всякое патологическое состояние организма, обусловливающее измене ние комплекса (системы) взаимосвязанных функций и процессов.

Продолжая эту линию исследований применительно к анализу патологии психической деятельности у больных шизофренией, мы рассматриваем нарушение мотивации в структуре основного па топсихологического синдрома. Он представляет собой систему на рушенных психических процессов и свойств, составляющих пси хологическую основу негативных изменений психики при шизофрении (аутизм, снижение психической активности, эмоциональ ного изменения и др.). Задачей исследования являются выделение отдельных компонентов внутри этой единой системы и анализ их взаимосвязей. Определение ведущих компонентов в структуре психологического синдрома позволит рассмотреть его разновид ности.

Гипотеза исследования: ведущим компонентом патопсихологического синдрома, определяющего специфику шизофренического дефекта (всех его разновидностей), является нарушение потребн остно-мотивационных характеристик психической деятельности. Они включают систему потребностей, в первую очередь потреб ность в общении, характеристики психической активности, опре деляемые потребностями, и эмоционально-волевые процессы.

Нарушение исполнительского компонента регуляции — средств осуществления деятельности (способности, операции, способы действий, навыки, умения и т. д.) — вторично и зависит от уровня снижения потребностно-мотивационных характеристик психики.

Гипотеза и основные задачи определили методические прие мы исследования, предполагающие включение испытуемых в ви ды деятельности, различающиеся по структуре, содержанию, сложности, по степени социального опосредования, выполнение которых связано с разными уровнями регуляции.

Согласно сформулированной гипотезе особое значение имело введение в ситуацию эксперимента разного рода мотивирующих стимулов. Это позволяло обнаружить скрытые, резервные возможности испытуемых, которые вследствие снижения мотивации оставались у них нереализованными. Вместе с тем сам факт воз можности повышения уровня деятельности под влиянием моти вирующих стимулов мог бы стать наиболее прямым доказатель ством мотивационной природы снижения уровня социальной ре гуляции деятельности.

Существенной особенностью исследования явился принцип клинической определенности изучаемой группы больных. Недо оценка значения четкой клинической дифференциации больных в рамках шизофрении является наиболее распространенной ошиб кой большинства психологических исследований данной пробле мы, как отечественных, так и зарубежных. Неоднородность об следуемых больных не позволяет выявить действительных зако номерностей нарушения психических процессов, так как при разных вариантах болезни эти закономерности могут быть различ ны. Необходимость клинической дифференциации диктуется на правленностью исследования на изучение изменений психических процессов, лежащих в основе негативных психопатологических проявлений болезни.

Нами исследовались различные возрастные группы больных непрерывной и приступообразной шизофренией в сопоставлении с соответствующими возрастными группами здоровых испытуе мых. Общей клинической чертой исследованных больных явля лось наличие в разной степени выраженных негативных симпто мов при практическом отсутствии продуктивной симптоматики в период исследования: больные, как правило, исследовались в со стоянии ремиссии.

About the Author: admin