Депрессия шизоид

(в) Депрессивные и шизоидные реакции

(в) Депрессивные и шизоидные реакции

Природу этих двух возникающих в конечном счете опасных ситуаций можно описать просто. Когда вы хотите любви от человека, который не дает ее вам и поэтому становится для вас плохим объектом, вы можете реагировать одним из двух или сразу двумя способами. Вы можете преисполниться ярости в связи с данной фрустрацией и предпринять агрессивные нападки на плохой объект, чтобы принудить его стать хорошим и перестать вас фрустрировать — подобно маленькому ребенку, который не может получить от матери то, что он хочет, вскипает от гнева и бросается на нее с кулачками. Такова проблема ненависти, или рассерженной любви. Она вызывает агрессию к враждебному, отвергающему, активно отказывающему плохому объекту. Она ведет к депрессии, ибо возбуждает страх, что твоя ненависть разрушит того самого человека, которого ты любишь и в котором нуждаешься, страх, который перерастает в вину.

Однако возможна более ранняя и более глубокая реакция. Когда вы не можете получить то, что хотите, от человека, в котором нуждаетесь, тогда вместо того, чтобы рассердиться, вы можете болезненно страстно желать полного обладания объектом вашей любви. Фэйрберн пришел к точке зрения (1941), что любовный голод — это шизоидная проблема и что она пробуждает ужасный страх, что ваша любовь стала столь жадной и собственнической, что теперь деструктивна. Депрессия появляется от страха оскорбленной любви, могущей перерасти в ненависть, — появляется, чтобы объект любви не был разрушен вашей ненавистью. Шизоидная отчужденность является страхом любви, чтобы объект любви не был разрушен вашей любовью или потребностью в любви, что было бы намного хуже. Мы увидим, что данное положение дает нам не очень много для понимания шизоидной проблемы, хотя и является важным элементом в ней, наилучшей отправной точкой для ее исследования.

Такое различие в двух вышеописанных отношениях идет совместно с различием в, так сказать, впечатлении от объекта. Шизоид воспринимает объект как «желанного перебежчика» (перешедшего на его сторону), или, говоря словами Фэйрберна, как возбуждающий желание необходимый объект, к которому он жадно стремится, однако вынужден сдерживать свои чувства, чтобы не уничтожить и не разрушить объект в силу крайне интенсивной потребности заполучить его в свое полное распоряжение. Находящийся в депрессии индивид воспринимает объект как «злобно отказывающий ему в удовлетворении», или, на языке Фэйрберна, как отвергающий объект, от которого следует избавиться, чтобы освободить место для хорошего объекта.

Так, одному пациенту постоянно снится, что он нуждается в женщине, которая уходит и оставляет его, в то время как другой пациент испытывает во сне неистовый, убийственный гнев в отношении злодея, который его грабит или же стоит между ним и тем, чего он желает.

Шизоид тоскует по «желанному перебежчику», находящийся в депрессии индивид испытывает убийственные желания в отношении «ненавистного грабителя».

Таким образом, двумя фундаментальными формами внутренних плохих объектов являются, согласно терминологии Фэйрберна, «возбуждающий желание объект» и «отвергающий объект». С годами многие внешние реальные фигуры обоих полов могут абсорбироваться посредством напластования и слияния в эти два типа интернализованных плохих объектов, однако в своей основе они всегда остаются двумя аспектами груди-матери. Они всегда наличествуют, и части эго (отщепленные, непризнаваемые, вторичные или вспомогательные «самости») всегда находятся с ними в расстраивающих взаимоотношениях, так что депрессивный индивид всегда склонен к переживанию гнева, а шизоид всегда подвержен страданию, испытывает голод и стремится к уходу. В то время как депрессивный индивид направляет испытываемый им гнев и агрессию против себя и чувствует вину, шизоид стремится к уходу от непереносимой ситуации и ничего не чувствует. Если шизоид испытывает чувства к реальным людям, он реагирует на них, как если бы они были идентичны с его интернализованными плохими объектами.

Депрессивная позиция более поздняя и более развитая, чем шизоидная, ибо она амбивалентна. «Злобно отказывающее в удовлетворении» лицо в действительности является частью того же самого лица, в котором нуждаются и которого желают, что можно сравнить с матерью, пробуждающей стремление ребенка, давая ему ровно столько, чтобы раздразнить и разжечь его аппетит, а затем оставляющей его ни с чем, уходя. Это ясно выражено в сновидении пациентки:

«Я наслаждалась любимой едой и оставила самый вкусный кусок под конец, а затем мать выхватила его [грудь, себя] у меня из-под носа. Я была в бешенстве, но когда я выразила протест, она сказала: «Не будь ребенком».

Здесь наблюдается реакция вины, что находится в согласии с отказом от себя и собственных потребностей. Фэйрберн считал, что депрессия заняла центральное место в картине психопатологических состояний в результате концентрации Фрейда на обсессиях с их амбивалентностью, виной и проблемами суперэго. Он полагал, что шизоидное состояние является фундаментальной проблемой и предамбивалентно.

Мелани Кляйн (1932) подчеркивала, как амбивалентность возрастает до своего максимума во время кризиса отнятия от груди, когда младенец научился кусать и может реагировать садистическим образом. Любовь и ненависть блокируют друг друга. Младенец нападает, а также ощущает идентификацию с объектом своей агрессии, поэтому он чувствует вину и вовлекает себя в судьбу, реальную или фантазийную, объекта. Ненависть к объекту вовлекает ненависть к себе: вы страдаете вместе с объектом, который подвергается вашим нападкам, потому что не можете отказаться от объекта и все еще ощущаете себя с ним одним целым. Отсюда понятны вина и депрессия после потери близких: вы чувствуете вину, как будто это вы убили этого человека, и депрессию, как если бы вы умирали с ним. Трое пациентов, которые все страдали от заметно выраженной вины и депрессии, восстановили вытесненные и интернализованные сцены умирания в постели родителя.

Каков смысл ненависти? Это не абсолютная противоположность любви; таковой было бы безразличие, отсутствие интереса к данному человеку, нежелание вступать с ним во взаимоотношения и поэтому отсутствие какой-либо причины для любви или ненависти, полное отсутствие чувств по отношению к нему. Ненависть — это любовь, ставшая «сердитой» из-за отвержения. Мы можем действительно ненавидеть людей, если желаем их любви. Ненависть является выражением фрустрированных потребностей любви, попыткой разрушить плохую, отвергающую сторону человека в надежде оставить хорошую, откликающуюся сторону доступной, борьбой за их изменение. Тревога возникает из-за опасности, что ненависть разрушит обе стороны, и самым легким выходом из этой ситуации будет раздвоение на два объекта, чтобы любить один и ненавидеть другой. Однако ненависть всегда является объектной связью.

Как мы видели, однако, индивид может заимствовать более раннюю и более простую реакцию. Вместо реакции гнева он может испытывать чрезмерную потребность. Желание становится голодом, а голод становится жадностью, которая в сущности голод, напуганный возможностью утраты того, что желается. Он столь сильно не уверен в обладании объектом своей любви, что отчаянно стремится убедиться в этом, помещая объект внутрь себя, проглатывая и инкорпорируя его. Это иллюстрируется случаем пациентки, у которой была фантазия, что она стоит с пылесосом (одна, пустая и голодная) и засасывает внутрь каждого проходящего мимо прохожего. На более осознанном уровне это выражается пациентом следующим образом: «Я боюсь, что не смогу предъявлять к людям умеренные требования, поэтому я не предъявляю к ним вообще никаких требований». Многие люди открыто проявляют жадные собственнические стремления по отношению к тем, кого они любят. Многие другие люди вытесняют подобные побуждения и не допускают их в реальных взаимоотношениях. Подобные фантазии и их объяснения иллюстрируют представление Фэйрберна о психодинамических движущих силах шизоидного состояния, которое, в отличие от депрессии, является прекращением объектных взаимоотношений.

Индивид ощущает столь сильный страх по поводу «поглощения» каждого человека и, таким образом, утраты любого человека в этом процессе, что уходит от всех внешних взаимоотношений. Уход в равнодушие является полной противоположностью любви, выражать которую становится слишком опасно. Никого не хотеть, не выдвигать никаких требований, отказаться от всех внешних связей и быть равнодушным, холодным, не испытывать никаких чувств, не быть ничем затронутым. Либидо направляется внутрь, интровертируется. Пациент уходит в свою скорлупу, и его волнуют лишь интернализованные объекты, по отношению к которым он испытывает аналогичное «пожирающее» отношение. Все кажется тщетным и бессмысленным. Фэйрберн считал, что чувство «тщетности» является специфическим шизоидным аффектом. Находящийся в депрессии человек страшится утраты своего объекта. Шизоид, вдобавок к этому, страшится утраты своего эго, утраты себя. Позднее мы увидим, что требуются другие концепции, помимо первоначальной концепции Фэйрберна о «любви, ставшей деструктивной», для объяснения всего спектра шизоидных феноменов. Реакция на депривацию включает в себя гнев, голод, подлинный страх и уход, и к ним добавляются реакции на реальную внешнюю угрозу.

Внутренняя империя: кто такие шизоиды?

Elena Foer

Человеческие характеры очень разнообразны, но среди них, тем не менее, можно выделить типичные «рисунки». Для описания некоторых подобных паттернов в психологии существует понятие «акцентуация». Так называют сумму наиболее ярко очерченных свойств характера, которые еще находятся в пределах клинической нормы, но делают человека уязвимым к психологическим нагрузкам определенного типа. Шизоидная акцентуация — один из ее вариантов. T&P рассказывают о том, что отличает шизоида от шизофреника и человека с синдромом Аспергера, каковы сильные и слабые стороны этого типа и в каких отношениях он находится с близкими и с социумом.

Отстранение как защита

Рассказ о том, что же из себя представляют люди с шизоидной акцентуацией, стоит начать с понятия психологической защиты. Зигмунд Фрейд, увлеченный не только психологией, но и, внезапно, военной теорией, любил термины войны — и именно он ввел в обиход данное понятие. Он назвал так бессознательные психологические механизмы, которые помогают нам сберечь наш внутренний мир, его целостность. Несмотря на однозначность слова «защита», речь далеко не всегда идет о ситуациях неблагоприятных воздействий извне. Психологические защиты, краеугольный камень в психологии, это способ познания человеком мира, способ адаптироваться к его условиям. Два человека с разными защитами будут по разному видеть имеющуюся проблему — к примеру, один сделает вид, что никакой проблемы не существует, а второй — обесценит саму цель, ради которой надо было эту проблему решить.

Разные психологи выделяют разное число психологических защит. Но, тем не менее, есть «основная команда», без которой не обходится ни один список. В нее, в частности, входит примитивное отстранение: в случае усталости, перегруженности информацией, стресса, агрессии извне люди, которым свойственна эта защита, просто «выключаются из реальности»: засыпают, уходят в себя, переключаются на мир собственных фантазий, перестают реагировать на внешние раздражители, просто убегают. Употребление веществ для изменения состояния сознания также может быть одним из видов примитивного отстранения.

Как правило, говоря о примитивном отстранении, обычно упоминают, что это защита, охотнее всего используемая шизоидами. Однако вопрос «что первично» в данном случае вполне уместен: ребенок, часто убегающий от реальности в мир собственных фантазий, «строит» этот мир, наполняет его новыми историями и смыслами, и привыкает к тому, что внешнее окружение часто далеко не так увлекательно, как «внутренняя империя». Таким образом, теория, согласно которой именно привычка к примитивной изоляции формирует шизоида, вполне имеет право на жизнь.

Шизоиды и не шизоиды

Прежде чем говорить о том, какими бывают шизоиды, стоит сказать о том, кем они не являются.

Общий корень со словом «шизофрения» может ввести в заблуждение: шизоидная акцентуация — это вовсе не то же самое, что и сама болезнь. Как и со всеми прочими акцентуациями, здесь есть некий континуум, на одном из краев которого находятся совершенно здоровые психологически люди с некоторыми, не слишком выраженными, чертами характера, свойственными шизоидам — индивидуализмом, некоторой закрытостью, склонностью беречь свои внутренние границы. Чем ближе к другому его концу, тем больше заостряются и выпирают эти черты и тем больше их способность «портить жизнь» человека. И, наконец, на другом, патологическом, краю континуума, находится диагноз шизофрения. Как правило, люди, страдающие ей, до начала болезни были обладателями шизоидной акцентуации. Однако большинству (абсолютному большинству, к счастью) шизоидов шизофрения вовсе не грозит.

Ознакомьтесь так же:  Как победить страх и депрессию

Из-за их замкнутости и отчужденности шизоидов можно спутать с людьми с диагнозами аутистического спектра, например, «аспергиками». Однако если «аспи» зачастую не понимают, что чувствуют или думают окружающие, шизоиды, как правило, чувствуют это очень остро. Просто далеко не всегда хотят что-то делать с этим знанием. Человек с синдромом Аспергера, скорее всего, не заметит, что у его приятеля огорченный вид и тот хочет, чтобы его утешили. Шизоид заметит и все поймет — но нет никаких гарантий, что он найдет в себе мотивацию пойти утешать лично.

Сверхчувствительность и замкнутость

Хорошее понимание чужих эмоций — это частный случай общей шизоидной чувствительности. Эти люди живут «без кожи» — они чувствуют очень многое и остро реагируют на стимулы извне — от капающей из крана воды до требования принять участие в корпоративе. Чувствительность у шизоидов дополняется богатой эмоциональностью — в их мире очень много чувств. Вот только все они внутри, и до поверхности доходят лишь немногие. Именно из-за этого шизоидов часто и ошибочно видят деревянными и бесчувственными.

Одинокие странники

Страх поглощения — один из ведущих в складе характера шизоидов. Их так часто можно видеть в одиночестве именно потому, что чувство принадлежности чему-либо видится угрозой их индивидуальности. Альберт Эйнштейн писал об этом: «мое страстное чувство социальной справедливости и социальной ответственности всегда странно контрастировало с моими высказываниями об ограниченной необходимости в прямых контактах с другими человеческими существами и общинами. Я истинно «одинокий странник» и никогда всем сердцем не принадлежал ни моей стране, ни дому, ни даже моей семье; перед лицом всех этих связей я никогда не терял чувства дистанции и потребности в одиночестве»

Личные границы

Дистанция — способ сберечь свою индивидуальность, сохранить свой внутренний мир в безопасности от «захватчиков». Шизоиды куда больше живут «внутри», чем «снаружи», и высоко ценят границы своей внутренней империи. В то время, как другие, чувствуя себя плохо, стремятся «выйти к людям» и получить сочувствие, естественная реакция шизоида — залезть в свою «раковину» и отсидеться там до лучших времен. У них, как правило, бывает немного доверенных друзей, они вовсе не стремятся в любовных отношениях считать партнера «своей половинкой» (с чего бы вдруг, они и так целые). Это не значит, что они не ценят близость — просто зачастую им кажется, что ценой этой близости может стать их поглощение другим. Таким образом, колебания между сближением и отдалением — естественное для шизоида состояние.

Вне норм и условностей

Люди с шизоидной акцентуацией часто бывают эксцентричны. Не напоказ — у них нет потребности в аплодисментах или доказательствах своей уникальности. Просто они либо не обращают внимания на социальные ожидания, либо игнорируют те из них, которые кажутся им бессмысленными и глупыми. Еще один из мотивов пренебрегать условностями — все та же пресловутая шизоидная индивидуальность. Они нарушают нормы оттого, что им кажется, что эти нормы «определяют» их, вынуждают стать хоть немного, но другими. Необходимость подстраиваться и соответствовать окружению вызывает у них неприятное чувство фальши и притворства.

Честность — еще одно прямое следствие страха перед потерей индивидуальности. Среди всех акцентуированных людей у шизоидов меньше всего психологических защит — что означает, что они, как правило, лучше понимают собственные цели, мотивации и страхи. С одной стороны, это дополняет их чувство инаковости «почему все эти люди постоянно врут себе», с другой — подобная эмоциональная искренность может стать проблемой для них же и привести к выгоранию.

Шизоиды и самовыражение

Именно для того, чтобы избежать выгорания, трансформировать собственные эмоции и выразить собственную индивидуальность, шизоиды выбирают себе наиболее творческие работы, те области деятельности, где они, с их богатым воображением, интеллектуальным потенциалом и нестандартным мышлением, могут проявить себя: наука, искусство, религия — все это наиболее близкие шизоидам сферы деятельности.

Кому нужна помощь

Как понять, что человеку с шизоидной акцентуацией нужна медицинская или психологическая помощь? Как было написано выше, сама по себе акцентуация не является проблемой. Но если какие-то отдельные черты, связанные с ней — изоляция, неумение «вписываться», проблемы с построением романтических отношений — вызывают серьезный дискомфорт, стоит обратиться за помощью к психотерапевту. Также с шизоидной акцентуацией часто связывают склонность к депрессии и ангедонию (неспособность испытывать радость) — в этих случаях также стоит обратиться за помощью.

Чего боятся шизоиды, депрессивные, навязчивые и истерики

Чего и как вы боитесь — зависит от типа вашей личности.

Немецкий психолог Фриц Риман утверждает: основные страхи, которые мы испытываем в течение жизни, закладываются вместе с чертами характера и типическими характеристиками личности.

Например, шизоиды (их характеризуют как «причудливый сплав психической чувствительности и эмоциональной холодности») больше всего боятся неприкосновенности своих личных границ и нарушения личного пространства.

Именно поэтому им свойствен страх близости, привязанности дружбы, они часто утверждают, что никому не верят, что дружбы и любви не существует, что люди находятся рядом с ними исключительно из меркантильных соображений.

Депрессивные личности (люди с так называемой аномалией темперамента, не умеющие радоваться обыкновенным человеческим радостям), напротив, испытывают страстное желание любить и быть любимыми, поэтому самый главный страх для них — потеря объекта любви или страсти.

Этот базовый страх трансформируется в множество мелких:

страх за ребенка, у которого разрядился мобильный телефон,
страх за мужа, не поднимающего трубку три гудка подряд,
боязнь болезней,
авиаперелетов,
самостоятельной жизни для детей.

Для личностей, которых характеризуют как «навязчивые» (люди, с детства испытавшие гиперопеку, влияние чрезмерного количества запретов, неумеющие жить с широкими рамками дозволенного), самое страшное — это утрата стабильности. Все, что напоминает им о переменах — переезды, замужество, смена работы, увольнение, пенсия — вызывает безотчетный страх и желание «спрятать голову в песок».

Истерики (те, кто превыше всего ценит независимость, свободу и собственные чувства), больше всего боятся рамок, традиций, закономерностей и порядка. Поэтому их собственные страхи касаются разного рода ограничений и запретов, которые могут нарушить их безграничную самореализацию.

А еще есть теория, согласно которой все наши страхи — всего лишь вариации страха смерти: кто-то боится смерти физической и зацикливается на болезнях и катастрофах, кто-то — смерти духовной, и пытается спастись в церквях, сектах или библиотеках, а кто-то — смерти социальной, именно эти граждане пристально следят за собственным статусом и обеспечивают товарооборот в магазинах престижных товаров.

Как бы то ни было, страх есть, и он правит миром. Мало того: психологи считают страх базовой эмоцией, которая позволяет человечеству успешно противостоять многочисленным опасностям окружающего мира.

Поэтому бояться страха не нужно. А вот использовать на благо — наверняка можно. У кого есть рецепты?

Вся правда о шизоидах

Расшаркивание правой ножкой:

Я написал заметку про невротиков, и все, что я получил — это обсуждение трех коллег на вконтакте. (Упорно читается как « калек», простити).

С другой стороны, я рад, что череда максимальных упрощений в прошлой заметке привела всего к одной фактической ошибке. Я думал, будет хуже.

Отдельное спасибо Татьяне, красоту которой может затмить только ее мастерство, как терапевта. Еще более отдельное спасибо клиентам, без которых этот magnum opus был бы невозможен.

Я пытаюсь обобщить мой скромный опыт терапии и понимания шизоидов, начиная с patient zero, то есть с себя. Считайте это художественным произведением, не надо мне шить попытку создания очередной классификации, учебного пособия или научной работы.

Расшаркивание левой ножкой:

В конце прошлой заметки я написал, что у шизоидов нет внутренних фигур, а на самом деле внутренних фигур нет у психотиков.

Это было небольшое преувеличение, дойдя до которого вы должны были ужаснуться и всех их пожалеть.

Это преувеличение, будучи не совсем корректным, направлено, однако, в правильную сторону, у шизоидов действительно « что-то не так» с объектными отношениями. Вот вам цитата из Гантрипа, где слова « шизоид» и « психотик» стоят рядом:

Значимость человеческой жизни заключается в объектных отношениях, и лишь в этой связи можно сказать, что наша жизнь обладает смыслом, ибо без объектных отношений само эго человека не может развиваться.

Проблемы шизоида занимают довольно специфическое место в этой области. Тревога побуждает шизоида отрезать себя от всех объектных отношений. Чем больше люди отрезают себя от человеческих взаимоотношений во внешнем мире, тем более они погружаются в эмоционально заряженные фантазийные объектные отношения в своем внутреннем психическом мире; крайним пределом является состояние психотика, живущего исключительно в своем внутреннем мире. Однако это все еще мир объектных отношений. Мы конституционально не способны жить изолированно. Реальная утрата всех объектов будет эквивалентна психической смерти.

Гарри Гантрип, « Шизоидные явления, объектные отношения и самость».

С другой стороны, Мак-Вильямс честно пишет, что « Я использую термин „ шизоидный“ так, как его понимали британские теоретики объектных отношений, а не как он трактуется в DSM (Akhtar, 1992; Doidge, 2001; Gabbard, 1994; Guntrip, 1969)».

Обязательно прочитайте ее статью, так как моя заметка — в основном жалкие дополнения и пересказ простым языком.

(Можно в обратном порядке, сначала заметку — потом статью).

Я не медицинский терапевт, поэтому тоже буду использовать слово « шизоид» в немедицинских целях.

Расшаркивание третьей ножкой:

Также в прошлой заметке были описаны невротики якобы как противопоставление шизоидам, многие люди спрашивали, зачем я это сделал и имею ли я право их противопоставлять. Не имею. Я это сделал исключительно для того, чтобы сравнить шизоидов с « обычными» людьми, так как именно в контакте с « обычными» людьми у шизоидов проблемы.

Невротики — это фон, шизоиды — это фигура. Говорим « невротики» — подразумеваем « нормальные люди».

Шизоиды — это люди, которые предпочитают уход в качестве защиты.

Не надо путать с невротиками. Хорни выделяет три стратегии невротиков: движение к людям («быть хорошеньким»), движение от людей («прятаться и смущаться») и власть («я буду говорить им, что делать, так что ничего плохого они мне не сделают»). « Движение от людей» можно сравнить с шизоидным уходом, но это не оно.

Шизоиды — это люди, которые предпочитают уход в качестве защиты с самого начала.

Откуда берутся шизоиды? Тут есть минимум две гипотезы, первая — это « ранняя травма», вторая — « особенности психики». Первая гипотеза хороша и включает в себя множественные психоаналитические теории. Вторая более практична и довольно проста:

Меня очень впечатляет центральный конституционально сензитивный темперамент, заметный с рождения, возможно, обусловленный генетической предрасположенностью, о которой я упоминала ранее. Я думаю, один из результатов этого генетического наследства — такой уровень сензитивности во всех своих негативных и позитивных аспектах (Eigen, 2004), который оказывается куда более сильным и болезненным чем у большинства нешизоидных людей. Эта острая сензитивность манифестирует с рождения, продолжаясь в поведении, которое отвергает жизненный опыт, проживаемый как слишком переполняющий, слишком разрушающий, слишком инвазивный.

Многие шизоидные люди описывали мне своих матерей как одновременно холодных и вторгающихся. Для матери холодность может испытываться, как исходящая от ребёнка. Несколько самодиагностированных шизоидов рассказывали со слов матерей о том, как будучи младенцами они отвергали грудь, а когда их держали или укачивали — отстранялись, как будто перестимулированые.

Говоря простыми словами, шизоиды такие чувствительные, что их утомляет жизнь. Поэтому они предпочитают ее не жить! Ха! Ха!

Можно привести это к формулировке « шизоидов утомляют другие люди», тогда мы получим картину настоящего — или даже преувеличенного — интроверта.

Если мы считаем, что шизоидная травма — это « внешняя» травма, то это значит, что мир для ребенка стал таким невыносимым, что тот ушел из него. Если мы считаем, что шизоидная травма — это супер-чувствительность, то. все равно мир для ребенка становится таким невыносимым, что ребенок из него уходит.

Мне гипотеза « мир просто переутомляет» нравится больше, так как имеет конкретный практический вывод: организовывать себе правильный отдых и безопасные пространства.

Ознакомьтесь так же:  Почему сопли текут как вода

Психоаналитические теории завораживают больше, в них тоже есть практический вывод: « проживать это все», что тоже полезно для шизоидов.

Все теории одинаково правдивы.

Важный нюанс — подчеркну его еще раз — состоит в том, что «шизоидная травма — ранняя», именно это приводит к особенностям шизоидов, которые я попытаюсь « развернуть» дальше.

Внутренний мир шизоидов

Куда уходят шизоиды? « В мир интеллекта!», — скажете вы, прекрасно выучив деление на « мир ума» и « реальный мир». А вот и нет.

Шизоиды « уходят в себя» так рано, что никакого интеллекта еще нет. Калшед утверждает, что есть некий духовный мир, в котором живут архетипы, мифы и вот это все, туда « душа» и уходит в случае шизоидной травмы. Очень красиво и даже льстит.

Для бездушных друзей-программистов есть альтернативное объяснение. Человек рождается не абсолютно « пустым», у него есть некоторые стартовые конструкции, которые « разворачивают» остальную психику. Назовем эти структуры « архетипами».

Например, подозреваю, что умение различать границы (или « дуальности») — базовое свойство психики. Без него весь мир воспринимался бы единым целым (каким он, наверное, и является), но психика не могла бы функционировать — по крайней мере, в « человеческом» виде.

Миф — это первая примитивная попытка выразить архетип, но она ближе всего к архетипу именно благодаря своей примитивности.

Шизоиды же уходят « в себя» так рано, что можно сказать, что они уходят « в пустоту». Но на самом деле там не пустота, а архетипы.

Закрывая глаза человек видит не абсолютную черноту, а свет, проникающий сквозь веки.

(Когда шизоид дорастает до мира интеллекта, он уходит и туда тоже, он тоже внутренний. Шизоид уходит в мир мифов, только если ему дают почитать Куна. Лень разворачивать подробней).

Так как шизоиды уходят рано, у них часто не получается установить отношения с сиськой.

— ну я тут Кате объяснял
разницу между невротиками и шизоидами
у невротиков тяжелые отношения с сиськой
а шизоиды живут В МИРЕ ГДЕ НЕТ СИСЬКИ
поэтому утешение невозможно
— это да, хорошее объяснение
— шизоиды смотрят на невротиков и говорят « ну ок, и что вы в этом куске мяса нашли? из-за чего весь сыр-бор?»

Это важная часть, поэтому я проговорю ее еще раз, но другими словами.

У « нормальных» людей есть мама. Когда плохо, грустно или одиноко, мама погладит по головке и скажет « все будет хорошо». И человек в это поверит! Мама — большая теплая сиська, чья теплота затмевает Солнце. Эта сиська служит буфером между ребенком и « настоящим» миром. Когда совсем плохо, можно прийти к маме — то есть, утешение возможно.

« Приход к маме», например, может принимать разные формы. Ни для кого, кроме них самих, не секрет, что многие мужчины используют вместо сиськи секс. И то и другое — физическая близость, почему бы и нет?

Невротические расстройства появляются позже шизоидных, когда титька уже прочно обосновалась в психике, но вдруг оказывается, что за подступ к титьке приходится ломать себя. « Мы тебя любим, но только если ты будешь приносить одни пятерки».

У « нормальных» людей есть мягкий буфер, через который они воспринимают мир. Именно страх потери этого буфера и создает невротиков.

У шизоидов этого буфера нет, они сталкиваются с « настоящей» жесткой жизнью сразу и в одиночестве.

Опять-таки (я не устану это повторять!) шизоиды уходят из внешнего мира так рано, что во внутреннем мире еще ничего не успело сформироваться. Главным образом это пустыня, причем холодная, так как с первым источником тепла (сиськой) тоже ничего путного не вышло.

Метафора холодной пустыни внутри есть у многих шизоидов.

Сравнивая свой опыт Випассаны с рассказами других людей, я вижу такую разницу: другие люди начинают слышать и видеть голоса, которые приказывают им быть, например, хорошими мальчиками (про это — в прошлой заметке), видят наносное-социальное, и как они по этому поводу страдают.

Для меня же было удивлением, что я, фактически, погрузился в свое обычное и привычное состояние одиночества и холода, безо всяких голосов, и эта привычность и обычность довольно сильно, скажем так, « расстроила».

Мир тысячи смертей

Это моя « теория», кратко изложу ее, дальше станет понятней.

У шизоида « как-то» есть внутренние фигуры, поэтому он не психотик.

Когда шизоид уходит в себя, связь с этими фигурами рвется.

Мир шизоидов — это мир мертвых. Замерзший ад. Потому что « человек — это отношения», а все отношения рвутся в момент шизоидного ухода. И вообще, уход из этого мира и смерть — это же одно и то же.

Здесь же становится понятно, чем шизоидный уход отличается от невротического. Во время невротического ухода есть « они», от которых человек уходит. Скажем, невротическое самоубийство — « разбежавшись, прыгну со скалы, вот я был, и вот меня не стало. И когда об этом вдруг узнаешь ты, тогда поймёшь, кого ты потеряла». Шизоидное самоубийство — это просто эвтаназия.

Скорбь шизоида — это скорбь тысячи смертей. Проблема в том, что от скорби хочется уйти, а уход — это еще одна смерть.

Моя спекуляция состоит в том, что если в депрессии есть порочный круг, вида « мне плохо — я себя за это корю — мне еще хуже» (так как « депрессия — это гнев обращенный внутрь»), то в шизоидных состояниях есть мертвая петля, вида « я пытаюсь уйти от ухода».

Хорошо адаптированный шизоид является реализацией архетипа Аида. Или, например, Харона.

Имя Харон часто объясняется, как образованное от χάρων (харон), поэтической формы слова χαρωπός (харопос), что может быть переведено как « обладающий острым взглядом».

См. далее « Мудрость шизоидов».

Внешний мир шизоидов

Трудность выражения эмоций

У меня есть старое осмысление моих эмоций. Текущая же гипотеза выглядит так: шизоиды не выражают эмоций, потому что им некому их выражать.

Это несколько противоречит « норме». Норма гласит, что если человек не выражает эмоций, то он их прячет, подавляет, отрицает, не осознает и так далее. Использует невротические защиты.

У шизодов (помните же?) проблемы в отношениях начинаются аж с сиськи. Уже тогда было некому выражать эмоции.

Моя вторая терапия была прекрасным примером непонимания. На каком-то этапе я даже сказал терапевту « то, что я не выражаю эмоций, не значит, что я их не чувствую».

Хотите обидеть шизоида — назовите его бесчувственной скотиной.

Еще одна трудность в выражении (не только эмоций) заключается в том, что шизоидная травма настолько ранняя (вот, опять!), что « слов тогда еще не было». Если невротик может сказать « мне папа всегда говорил, что я тунеядец и бестолочь», то шизоид не может сказать ничего.

Потом он находит какой-то более менее понятный язык, например, язык юнгианцев, приходит к своему терапевту, а тот говорит « это все понятно, но давай о тебе», требуя простых и понятных слов, типа « мне грустно».

Трудность терапии шизоидов

Как легко догадаться из предыдущего пункта, единственная трудность терапии шизоидов заключается в том, что их пытаются « лечить», как невротиков.

Если опустить психоаналитические трактовки про страх поглощения, то весь шизоидный конфликт можно описать как « и с людьми плохо, и без людей одиноко».

Шизоиду нужен определенный, очень хорошо выверенный объем контакта, этого можно добиться, наверное, двумя способами:

1. Туда-сюда: шизоид сначала вовлекается (что у некоторых довольно похоже на маниакальную фазу), а потом уходит в себя, чтобы отдохнуть.
2. Заморозка: шизоид постоянно держит дистанцию. Если постоянно держать дистанцию от мира, то это будет называться « апатия» или даже « депрессия». Или, по крайней мере, это будет очень похоже на апатию и депрессию. « Но есть нюанс».

Подобные схемы контакта могут быть и у невротиков. Скажем, совсем примитивный пример, за который даже стыдно: девушку в детстве папа не любил, поэтому она сначала вступает в отношения, а потом на определенной степени близости начинает их саботировать, чтобы папа не успел отвергнуть.

Но тут всегда есть папа. Или мама. Или сиська.

Разница в том, что у шизоидов тут, как говориться, « ничего личного».

Now you see me, now you don’t, или « туда-сюда обратно, тебе и мне неприятно, и вообще херня какая-то, перестань».

« Заморозку» оставим, там проявления уже чем-то похожи на аутические и клиента надо сначала разморозить. Займемся теми, кто не теряет надежды и пытается общаться с миром.

Мой клиент рассказывал, что когда ему плохо, он хочет, чтобы его оставили в покое, но не совсем:

а способ только один — оставить в покое
но как бы не совсем
изредка что-то спросить не сильно поддерживающее и опять свалить
а потом почему то перестать сваливать
блядь
как с капризным котом короче)
открывать ли дверь коту
я выйду
я передумал
погладь-отъебись

На такой уровень чуткости люди не способны, так как заняты своими демонами. Но котиков все равно любят.

Да, возвращаясь к метафоре: если невротики — собаки, то шизоиды — кошки.

Или вот такая история (полностью выдуманная).

Шизоид общается с девушкой, но в строго отведенных рамках, так как свои пределы уже знает. Иногда он пропадает — просто не отвечает на сообщения или отвечает « через зубы».

Что девушке кажется?

Правильно — что ее любят — не любят — любят — не любят.

После долгих скандалов девушка понимает, что опять вляпалась в отношения, где ей пренебрегают, ее не уважают, мазохистко-садистические тенденции, вот это все.

Тут же на сцену выскакивает папа девушки и титька и начинают танцевать.

Главная претензия — « неужели нельзя предупредить или сказать „ я сейчас не могу общаться?“».

Что происходит у шизоида?

Когда все хорошо, он рад видеть девушку.

Когда все плохо, он не может сказать ей « я сейчас не могу общаться», потому что сказать некому. « Я уже ушел в себя и там нет никакой девушки».

А если ей удается привлечь к себе внимание криками, то это какая-то левая девушка, « помеха справа», про которую ничего хорошего мы не помним.

« There is no you, there is only me», как поется в песне.

В защиту девочки стоит сказать, что пока шизоид ее хоронит, она сохраняет образ шизоида, но это главным образом опять титька и папа.

Таким образом, конфликт девочки состоит в том, что ее папа опять не любит, а конфликт шизоида — что за папой не видят его.

Вообще, « неужели вы не видите?» — главная претензия шизоидов ко всем остальным. См. « Мудрость шизоидов» ниже.

И поскольку все скрытые процессы могут быть одинаково видимы для шизоида, ему невозможно понять, о чём говорить социально приемлемо, а что незамечено или неприлично иметь в виду. Таким образом, некоторая часть ухода шизоидной личности может представлять собой не столько автоматический защитный механизм, сколько сознательное решение, что осторожность — лучшая часть отваги.

Такая ситуация неизбежно болезненна для шизоидного человека. Если в комнату пробрался метафорический невидимый слон, он или она начнёт задаваться вопросом о смысле разговора перед лицом такого молчаливого отрицания. Поскольку шизоиду свойственен недостаток подавляющих защит, им сложно понять такие защиты в других людях, и они остаются наедине с вопросом “Как мне включиться в разговор, не показав виду, что я знаю правду?” Может быть параноидная грань этого опыта невысказанности: возможно, другие прекрасно знают про слона и сговорились не упоминать о нём. Какую опасность они ощущают, которой не ощущаю я? Или они искренне не видят слона, и в таком случае, их наивность или неведение могут быть одинаково опасными.

Шизоиды и нарциссы

Есть тренд (особенно среди « студенток-первокурсниц», как я их называю) путать шизоидов и нарциссов, хотя между ними нет почти ничего общего. А то, что есть общее, происходит из совершенно разных предпосылок.

Ознакомьтесь так же:  Густые сопли какие капли

Шизоиды действительно клевые, тогда как нарциссы клевыми только притворяются.

Попробую очень грубо описать нарциссов.

К нарциссу были повышенные требования хорошести.
Чтобы их соблюдать, он додумался подделывать оценку других (это проще, учитывая, что требования были изначально невыполнимыми).
Без этой оценки он не может полноценно существовать, потому что не имеет на это права.
Но и присвоить ее (то есть, пару раз убедиться, что все ОК и успокоиться) нарцисс тоже не может, у него нет такого опыта. « Родители всегда были недовольны».
В результате нарцисс использует других людей только для того, чтобы в них отразиться, причем с хорошей стороны (поэтому для описания проблемы и выбран миф о нарциссе — он там любовался своим отражением).
Более ни для чего люди не нужны, что и неудивительно. Вопрос жизни и смерти.
Нарциссы же вовсе не самовлюбленные кретины, а ровно наоборот (у самовлюбленного кретина нет проблем с принятием себя).

Шизоидам люди тоже интересны для того, чтобы получить отражение.
Шизоидам интересно любое правдивое отражение, а не только хорошее.
Шизоиды иногда, впрочем, могут с большим удовольствием дурить других людей (отношения шизоидов и трикстера стоят отдельной заметки) в качестве теста. Тогда главная мотивация — чтобы люди их раскрыли (у нарциссов же быть раскрытым — самый главный страх).
Если тест пройден, шизоиды могут принять тебя за своего и уже относиться как к человеку (и даже лучше), чего нарциссы не умеют вообще.

Нарцисс: « Восхитись мной».
Шизоид: « Отрази меня, если сможешь» (или, попросту, « пойми меня»).

От нарциссов, психопатов и разных прочих темных личностей шизоидов отличает « всего лишь» то, что они все чувствуют. Поэтому — ничего общего.

Но если бы мне платили доллар каждый раз, когда меня диагностировали в нарцисса.

Мак-Вильямс вскользь упомянула, что « Артур Роббинс (личная беседа) идёт так далеко, что заявляет, что внутри шизоидной личности находится истероидная и наоборот. Исследование этой идеи — материал для отдельной статьи, которую я надеюсь написать в будущем».

Я прекрасно понимаю, о чем она. И это все соотносится с. Статью так и не написала, впрочем.

В одних источниках шизоиды описаны, как тонкие, понимающие и эмпатичные люди, в других — как люди, которым « кажется, что им кажется», у которых есть иллюзия понимания, а то и вовсе как люди, которые вообще ничего не понимают в других людях.

Казалось бы, противоречие.

Я разрешаю его так: те шизоиды, которые все-таки « выходят к людям», действительно чудесные и что-то понимают. Те, которые не выходят, не понимают ничего. Потому что — да — понимать не про кого.

У шизоида есть четыре хороших качества, делающего его умным и прозорливым (см. « Мир тысячи смертей»).

Во-первых, шизоид знаком с миром архетипов, поэтому видит « корни» или « истоки» всех событий.

Во-вторых, шизоид знаком с непостоянством смыслов и вероломством образов (постмодернизм придумали шизоиды). В крайних случаях это, к сожалению, приводит к « все бессмысленно».

В-третьих, шизоид обладает, как бы это просто ни звучало, « взглядом со стороны», так как находится всегда в стороне от мира.

Архетип отшельника, кстати, типично « шизоидный» (см. Таро: отшельник).

В-четвертых, шизоид по большей части свободен от других искажений, потому что у него есть супер-защита.

Женщина, которая просто уходит, физически или психически, когда она в стрессе, не нуждается в отрицании, смещении, реактивных образованиях или рационализации. Следовательно, аффекты, образы, идеи и импульсы, которые нешизоидные люди скрывают от сознания, легко для неё доступны, делая её эмоционально честной, что поражает меня и, возможно, других, нешизоидных людей, как нечто неожиданное и захватывающе искреннее.

Обратитесь к шизоиду, которому на вас не пофиг (good luck!). Если у вас получится убедить его, что вы действительно это не видите, то вы можете получить мудрый и глубокий взгляд на вашу проблему с неожиданной стороны, даже если он не терапевт.

А уж если терапевт. Но это стоит отдельной заметки.

Гарольд Дэвис (личная беседа) сообщает, что Гарри Гантрип однажды пошутил, что “психоанализ — это профессия шизоидов для шизоидов”.

К положительным качествам терапевта-шизоида можно отнести то, что у него никогда не бывает контр-переноса. (Это уже моя шутка).

Почему шизоиды не буддисты и не просветленные

И тут есть интересный нюанс. Шизоиды — в деталях. (Что делает их дьяволами, хехе).

С одной стороны есть « апатия», с другой — apatheia, блаженное и спокойное состояние святых стоиков. И то и другое слово даже имеет один и тот же корень, но, опять-таки, « есть нюанс». Или, например, с одной стороны есть шизоидная невовлеченность, с другой — буддийская.

Очень часто обычные люди воспринимают шизоидов так, как будто они « выше этого», мелочные проблемы людишек их не интересуют и вообще.

С двумя нюансами.

Во-первых, шизоиды — не выше, они или ниже этого, или в стороне.

Во-вторых, как могут интересовать проблемы, которых нет!

Я вижу это так: сначала идет пустота. Потом архетипы. Потом на этих архетипах вырастает красочная жизнь, которая является иллюзией. Потом человек вдруг решает узнать Правду. Он начинает, скажем, медитировать, отращивает себе « наблюдателя», с помощью которого вся шелуха («красочная жизнь») слетает. Он добирается до архетипов. А потом и до пустоты.

Как там говорилось в Westworld? « Сознание — это не путь наружу, это путь вовнутрь».

Шизоиды внутри и находятся в мире архетипов.

Они « еще» находятся в мире архетипов, а не « уже».

Можно сказать, что правда об иллюзорности мира на шизоида сваливается тогда, когда он к ней не готов, а « привязки» теряются не в результате добровольного отказа и тысячи часов медитаций.

Это напоминает случай с « эго». В среде духовно растущих принято отказываться от эго, особенно за эту идею хорошо цепляются люди, у которых эго изначально слабое.

Нюанс в том, что эго надо перерасти, а не выкинуть. Если его выкинуть — не будет материала для роста. Эго — это говно, которое служит удобрением! (Погуглите « Уилбер про эго»).

У шизоидов уже есть готовый « наблюдатель» сразу (hint: название этого сайта).

Нужно научиться как-то вовлекаться. А невротикам хорошо бы научиться не вовлекаться.

В самом деле, достойно удивления, как человек, наряду со своей жизнью в сфере конкретного, всегда живет еще другой жизнью — в сфере абстрактного. В первой он отдан на волю всем бурям действительности и влиянию настоящего; обречен бороться, страдать и умирать, подобно животному. Но его жизнь в сфере абстрактного, как она преподносится его разумному сознанию, представляет собой тихое отражение его жизни в сфере спокойного обдумывания, то, что до этого полностью владело им и глубоко волновало, представляется ему холодным, бесцветным и в данный момент чуждым и странным; сейчас он только зритель и наблюдатель. Что касается этого удаления в область рефлексии, то он похож на актера, который, сыграв свою роль в одной сцене, занимает место в зрительном зале до тех пор, пока ему снова не надо будет появиться на подмостках. Сидя в зрительном зале, он спокойно наблюдает за всем, что бы ни произошло на сцене, даже если это будет приготовление к его собственной смерти (в пьесе); но затем он снова возвращается на сцену и действует, и страдает, как ему предписывает его роль.

Шопенгауэр, « Мир как воля и представление»

Или можно сказать, что у шизоидов есть только « взгляд со стороны», а у « обычных людей» есть вовлеченность в аффекты, но нет взгляда со стороны.

Буддизм — это куча невротиков, пытающихся стать шизоидами (шутка)

Мир со « взглядом со стороны», но без вовлечения может быть ужасным. Например, сейчас ты стоишь с друзьями на лужайке и ешь шашлык, а в следующую минуту это уже группа приматов, поедающая маленькие термические обработанные куски плоти других млекопитающих, и все это не имеет никакого смысла (метафора клиента).

Проблема в том, что признания шизоидов, что они не могут вовлекаться, никто не замечает. Но то, что они умеют всякие вещи, недоступные невротикам, заметно.

Например, если невротики — это хорошо воспитанные люди, то шизоиды пренебрегают условностям, аморальны и не воспитаны не потому, что выше этого, а потому, что некому было воспитывать.

Различие между заболеванием и аморальностью становится ясным, если мы воспользуемся точкой зрения Винникотта, что бесполезно внушать « принципы, в которые следует верить», если ребенок не развил « способность к вере», через веру в человеческую любовь.

« Шизоидные явления, объектные отношения и самость», Гарри Гантрип

Невротики видят эту « ницшеанскую» черту и думают « вау, вот это сверх-человек, он выше этого!», но совершенно не представляют, от каких бед оно выросло.

Взаимоотношение шизоидов и невротиков хорошо описывается формулой « сытый голодного не разумеет» или даже « богатый тужит, что хуй не служит, а бедный плачет, что хуй не спрячет».

Есть даже дерзкая гипотеза, что шизоиды в свою очередь тоже завидуют невротикам, но вам ее никто не подтвердит.

— Терапия шизоидов по больше части сводится к тому, чтобы приблизить их к реальности невротиков и показать, что они живут в мире без иллюзий.
— Интересно, как можно убедить человека променять рентгеновскую установку на акварельный набор ))

Все очень просто: рентгеновская установка большая и холодная.

А вот акварельный набор милый и теплый.

И, что самое главное — никто не говорит, что надо выбирать что-то одно, когда можно иметь и то и другое.

Мир шизоидов правдивый, но холодный. А вдруг возможно существование правдивого, но теплого мира?

Критика нечистого разума

В качестве бонуса.

Один терапевт средней руки прилюдно похвалила клиента-нарцисса (. ) за то, что он придумал смешную классификацию « тараканов» и продолжила ее.

(Надеюсь, прокол с нарциссом объяснять не надо).

Там есть про шизоидов:

Презрительно относится к людям с малым количеством тараканов, считая их пустыми и примитивными. Считает собственных тараканов наиболее талантливыми, нестандартными и высокоинтеллектуальными. В терапии отстаивает право собственных тараканов быть необычными. Глубоко в душе относится к ним с трепетом и любовью, понимая, что только с собственными тараканами может установить самые близкие, теплые и понимающие отношения.

В этом описании прекрасно все, потому что виден ход мысли. Который, естественно, неправильный. Желающие могут в качестве домашнего задания разоблачить неумелого терапевта сами, используя материал данной заметки.

Но вот на всякий случай подсказки:

Про то, что « шизоиды выше этого» мы уже говорили. То, что можно принять за презрение, является на самом деле брезгливостью или отвращением, там даже выражение лица похоже. Брезгливость — это чувство, нужное для того, чтобы организм не съел лишнее. Некоторые шизоиды брезгуют говорить с другими людьми, потому что те могут ранить.

Про « считает себя лучше всех» тоже написано выше. Терапевт не прошел тест шизоида. Терапевту показалось, что шизоид красовался, а тот просто проверял, сможет ли терапевт понять его.

Шизоиду не надо сравнивать себя с другими. С кем сравнивать-то, простите?

« Отстаивает право собственных тараканов быть необычными» — это на самом деле « бьется за понимание». У любого терапевта всегда есть большой соблазн поставить диагноз и дальше уже лечить « по книжке». Отстаивание права быть необычными — это всего-навсего борьба против упрощения.

Если еще сильнее обобщить смехулечку выше, то терапевт, фактически, пишет, что шизоиды выебываются, поэтому с ними никто не дружит.

« Интроверт выебывается» — это что-то из разряда « колобок повесился».

А на самом же деле — Знаменитый голод шизоидной личности, в моём опыте, это голод по узнаванию, о котором так выразительно писал Бенджамин (Benjamin, 2000), узнаванию их субъективной жизни. Именно способность вкладываться в борьбу за то, чтобы быть узнанными и восстанавливать этот процесс, когда он нарушается — то, что было ранено глубже всего у тех из них, кто приходит к нам за помощью.

About the Author: admin