Деперсонализация стресс

Деперсонализация стресс

Данные, приведенные и предыдущей главе, показывают, что деперсонализации при МДП значительна ухудшает течение заболевания и резко снижает терапевтическую чувствительность аффективных приступов. Большие трудности возникают при лечении других психических расстройств, если в их психопатологической картине деперсонализация играет существенную роль. Однако, несмотря на важность этой проблемы, деперсонализации посвящено очень мало специальных исследований, и она остается одним из наименее изученных психопатологических явлений.

Прежде всего это подтверждается крайне нечеткой терминологией, так как почти каждая школа придает термину «деперсонализация» различные значения. Это частично объясняется неудачностью самого слова: часто его понимают дословно (т. е. «обезличивание», утрата своего «Я») и относят к деперсонализации многочисленные расстройства: раздвоение личности, феномен «сделанности» и т. и. К деперсонализации также часто относят нарушения схемы тела, грубую дереализацию, оптико-вестибулярные расстройства и др. Однако следует помнить, что Дега, введший в употребление этот термин, подчеркивал, что деперсонализация есть не потеря чувства «Я», а чувство (ощущение) потери своего «Я», которое является одним из многочисленных проявлений обозначаемого этим термином психического нарушении. Имеются и другие термины, которыми оно обозначается: «чувство отчуждения», которое, по мнению Л. Л. Меграбяна (1962), является более адекватным, «психическая анестезия», «чувство ирреальности», «гипопатия» и др. Однако слово «деперсонализация» прочно вошло в литературу, и его замена представляется в настоящее время нецелесообразной, несмотря на его явную неудачность.

Большая часть работ, посвященных деперсонализации, носит либо чисто описательный характер, либо трактует этот феномен с психологических и философских позиций, в зарубежной литературе — чаще всего с точки зрения психоанализа.

При изучении того или иного психопатологического явления возникает ряд вопросов:

1) при каких заболеваниях оно встречается и какова его диагностическая ценность;

2) имеется ли к нему предрасположенность и в ответ на какие воздействия и вредности оно возникает;

3) с какими другими симптомами коррелирует;

4) может ли оно быть причиной или участвовать в образовании других психопатологических нарушений;

5) как влияет на течение заболевания.

Накопление подобных данных, очевидно, должно способствовать решению конечной задачи: раскрытию патогенетических механизмов и нахождению эффективных методов лечения и профилактики исследуемого расстройства.

Как известно, деперсонализационные расстройства наблюдаются практически при всех психических заболеваниях, эпилепсии, при пограничных состояниях, а также в легкой и кратковременной форме у психически здоровых людей при эмоциональных нагрузках, соматических заболеваниях, после родов.

Для проявления деперсонализации характерна утрата эмоционального компонента психических процес­сов. Это относится не только к классическим симптомам психической анестезии: потере чувств к близким, отсутствию эмоционального восприятия окружающей обстановки, природы, произведений искусства и т. д., но и к деперсонализации мышления, памяти, соматопсихической деперсонализации. У таких больных мысли проходят, не оставляя следа; нет ощущения их оконченности, так как они идут без эмоционального сопровождения, они безлики; память но нарушена, но нет ощущения узнавания; прежние переживания, образы, мысли тусклы, как бы стерты, поэтому кажется, что в памяти ничего нет.

Для учета динамики и количественной оценки деперсонализационной симптоматики мы использовали разработанную совместно с Э. Л. Генкиной градуированную оценочную шкалу, включающую следующие проявления: разные степени снижения или изменения отношения к близким, восприятия окружающей обстановки, природы, искусства, а также деперсонализацию мышления, деперсонализацию памяти, нарушение чувства знакоместа, наличие или отсутствие эмоциональных реакций (обиды, злобы, сострадания, радости и т. д.), контакт с окружающими и чувство сопереживания, отчуждение собственного «Я», деперсонализацию представлений, соматопсихическую деперсонализацию (отсутствие или притупление болевой, тактильной, температурной чувствительности, вкуса, голода, насыщения, чувства сна и т. д.) нарушение чувства времени, ощущение душевной боли, связанное с отсутствием чувств, а также такие симптомы, как тревога, тоска, ощущение незавершенности, дереализация, соматические симптомы. Каждый из основных симптомов был разбит на 4-5 градаций.

В качестве эталона нами была исследована группа больных (6 мужчин и 12 женщин), у которых психопатологическая симптоматика исчерпывалась массивной или тотальной деперсонализацией, а также аффективными расстройствами (тревога, напряжение, депрессивное настроение). У части больных этой группы деперсонализация не достигала степени тотальной, и отсутствовали некоторые из ее проявлений: чаще отсутствовала полная анальгезия (наблюдавшаяся у 3 больных), «остановка времени» (только у 2 больных), не во всех случаях отмечалась деперсонализация мышления и памяти. У больных этой группы чаще всего диагностировались органические заболевания головного мозга с психическими нарушениями, атипичный МДП, иногда шизофрения.

У всех этих больных отмечались общие черты в преморбиде: это были гиперэмоциональные личности, тревожные, впечатлительные, ранимые, обидчивые. В детстве многие из них постоянно боялись смерти родителей. Они крайне болезненно переживали не только лепонексом (клозепином) — нейролептиком, обладающим мощным противотревожным действием. Лепонекс применяли внутрь или внутримышечно в дозах от 150 до 600 мг в день. У 9 больных лечение было начато в первые месяцы после развития деперсонализационного синдрома, характеризовавшегося, помимо аутопсихической деперсонализации, массивной соматической деперсонализацией, тревогой, напряжением, депрессией. У всех 9 больных отмечалось либо полное исчезновение психотической симптоматики, либо настолько значительное ее смягчение, что больные могли быть выписаны из больницы.

Интересно, что последовательность регресса симптоматики при лечении лепонексом совпадала с порядком ее возникновения: сначала исчезала тревога, затем депрессия, далее — симптомы соматической деперсонализации и медленнее всего — аутопсихическая деперсонализация. Они сглаживались постепенно, лишь на 4-6-й неделе лечения лепонексом, прячем чаще всего улучшение начиналось с кратковременных периодов «просветления», «возврата чувств», после которых вновь возвращалось «бесчувствие». Первыми возвращались ощущение контакта с собеседником, привязанность и тепло к детям, другим близким людям, позднее всего восстанавливалось эмоциональное восприятие природы, произведений искусства.

У 3 больных при быстром наращивании доз лепонекса симптоматика исчезала критически, вслед за наступлением состояния своеобразной спутанности, дезориентировки.

У 6 больных с длительным течением заболевания преобладанием явлений аутопсихической деперсонализации и полным отсутствием или наличием лишь не значительной тревоги лечение лепонексом оказалось неэффективным либо вызывало только частичное улучшение. Эти данные подтверждают роль тревоги в патогенезе деперсонализации.

То, что положительный терапевтический эффект лепонекса связан именно с его противотревожным действием, подтверждается хорошими результатами, полученными при лечении деперсонализационных состояний феназепамом.

Всего феназепамом лечили 42 человека с выраженной деперсонализационной симптоматикой, которая являлась ведущим компонентом синдрома. У всех лечившихся отмечались явления ауто- и соматопсихической деперсонализации, у большей части они сопровождались чувством душевной боли. Как указывалось выше, формально больным выставлялся диагноз «вяло текущая шизофрения», «атипичный МДП», «органическое заболевание головного мозга с психическими нарушениями» и т. п. Большинство больных составляли женщины (34 чел.). Феназепам применяли в суточных дозах 3-6 мг, хотя у отдельных больных доза достигала 20 и даже 30 мг. Вообще при лечении любыми препаратами у больных деперсонализацией обычно требовались большие дозы, чем при сходных заболеваниях, но протекающих без нее.

Из 42 больных у 13 психопатологическая симптоматика исчезла полностью, у 12 — значительно уменьшилась, у 9 — улучшение было умеренным и у 8 — положительный эффект отсутствовал. Таким образом, положительные результаты отмечались у 25 из 42 больных, что, учитывая терапевтическую резистентность таких больных, следует расценивать как значительный успех.

Лучше реагировали больные, у которых деперсонализация развилась недавно, сопровождалась чувством душевной боли, сочеталась с тревогой, напряжением, сенестопатиями. Действие феназепама прежде всего проявлялось в смягчении внутреннего напряжения и тревоги, затем начинали редуцироваться явления соматопсихической деперсонализации, а далее аутопсихической, хотя различия в темпе регресса между ауто- и соматопсихической деперсонализацией иногда было трудно установить.

При хорошем эффекте; обычно в дебюте заболевания, полное исчезновение психопатологической симптоматики наблюдалось в первые дни, и ее регресс происходил одновременно.

При затяжных, многомесячных и многолетних деперсонализационных состояниях результаты лечения феназепамом были хуже, по в ряде случаев, когда деперсонализация сочеталась с тревогой и описанными выше характерными соматическими жалобами, эффект оказывался достаточно хорошим. В целом создалось впечатление, что у женщин чаще и острее возникает деперсонализация, причем в большей степени она сочетается с психическими и соматическими и проявлениями тревоги (стресса), но результаты лечения у них оказываются лучшими.

У значительной части больных после достижения терапевтического эффекта требовалась длительная (иногда несколько лет) поддерживающая терапия феназепамом.

Как указывалось ранее, у многих больных маниакально-депрессивным психозом при классическом меланхолическом синдроме встречаются anaesthesia psychica dolorosa и соматическая деперсонализация. Реже наблюдаются депрессивные фазы, характеризующиеся выраженным депрессивно-деперсонализационным синдромом, при котором деперсонализация занимает ведущее место в структуре синдрома. Деперсонализация возникала либо на высоте тяжелого меланхолического синдрома, с крайне интенсивной витальной тоской, либо у больных с острым дебютом тревожной депрессии, т.е. л в этих случаях деперсонализация появлялась вслед за возникновением напряженного, интенсивного аффекта тревоги или витальной тоски. Для депрессивных фаз МДП, протекающих с депрессивно-деперсонализационным синдромом, была характерной тенденция к затяжному течению. В отдельных случаях деперсонализация после нескольких депрессивных фаз постепенно начинает распространяться на межфазовый промежуток, а у 3 больных с биполярным течением психоза деперсонализация оставалась и в период маниакальных состояний (см. наблюдение 4 ) .

Таким образом, создается впечатление, что деперсонализация, запущенная аффектами тревоги и, вероятно, витальной тоски, вначале тесно связанная с ними, в дальнейшем приобретает автономное существование вне зависимости от аффективного фона. В дебюте деперсонализация в большей степени зависит от аффекта. Подтверждением этому служат данные «диазепамового теста». Как было показано в гл. 4 , внутривенно вводимый седуксен вызывал у значительной части больных редукцию деперсонализационной симптоматики. Обработка факторным анализом этих данных показала, что деперсонализация оказалась стержневым симптомом двух факторов, причем в одном она была связана с психопатологическими проявлениями тревоги, в другом нет.

Интерес представляет реакция на введение седуксена у больной, поступившей в состоянии ступора, возникшего на высоте аффекта страха. До этого больная много лет принимала противозачаточный препарат инфекундин, после отмены которого развилось тревожно-депрессивное состояние, причем тревога и страх быстро нарастали, к ним присоединилась массивная деперсонализационная симптоматика, достигавшая степени тотальной деперсонализации. После введения седуксена и периода сна вместо прежнего бесчувствия больная ощутила острую витальную тоску, которая постепенно, в течение 2 ч, исчезла. Создается впечатление, что в этом случае деперсонализация как бы блокировала аффект тоски и после ее снятия тоска «вырвалась наружу».

Ознакомьтесь так же:  Нарушение сна симптомы

На способность деперсонализации блокировать продуктивную симптоматику и стабилизировать течение процесса указывают два случая снятия массивной деперсонализации у больных шизофренией. У одного больного в 18 лет возникло тревожно-депрессивное состояние, сменившееся деперсонализацией, продолжавшейся более 5 лет. Медикаментозная терапия была неэффективной. После тяжелого стресса (автокатастрофа, случившаяся по вине больного) деперсонализация полностью исчезла, однако через месяц у больного появились идеи преследования, отношения, воздействия, галлюцинации, синдром Кандинского — Клерамбо. У другого больного с 24 лет отмечались периодические ступорозные состояния, сопровождавшиеся страхом, наплывом мыслей. Была диагностирована кататоническая форма шизофрении, больной получал лечение различными нейролептиками, ЭСТ без существенного эффекта. В дальнейшем в межпристунных периодах развилась деперсонализация, сочетавшаяся с тревожным напряжением. В 1976 г. (па 18-м году заболевания) в результате лечения феназепамом деперсонализация впервые исчезла, и больной был выписан домой. Однако вскоре через месяц остро развилась параноидная симптоматика на фоне выраженного аффекта страха.

Эти наблюдения являются единичными, и на их основании трудно делать какие-либо выводы, однако создается впечатление, что у обоих больных деперсонализация стабилизировала болезненный процесс, не давая развиться продуктивной симптоматике, так как вслед за исчезновением деперсонализации и кратковременной ремиссией (до месяца) остро возник галлюцинаторно-параноидный синдром.

Наши немногочисленные наблюдения, касающиеся возникновения деперсонализации в клинике пограничных состояний и у психически здоровых лиц, совпадают с литературными данными. Во всех этих случаях деперсонализация возникла после выраженной реакции стресса, вызванной тяжелой и острой психотравмой. Так, многолетняя и массивная деперсонализационная симптоматика возникла у молодой женщины, у которой в тайге потерялась 4-летняя дочь. В другом случае деперсонализация наступила у мужчины после того, как он тонул и был с трудом спасен. Мы также наблюдали длительную аутопсихическую деперсонализацию (более 10 лет) у бывших узников фашистских концлагерей. О возникновении деперсонализации в нацистских лагерях смерти имеются литературные данные ( Bluhm H ., 1948).

Обычно в этих случаях деперсонализация не осознается как болезнь и обнаруживается случайно при встрече с психиатром или психоневрологом, обусловленной другими причинами. Для этих лиц характерны некоторые особенности поведения: по существу они одиноки, стремятся заполнить жизнь цепью формальных задач и правил (например, ежедневные прогулки по одному и тому же маршруту, не доставляющие, однако, никакого удовольствия, посещение «как по обязанности» популярных лекций, концертов, собраний и т. п., мелочное расписание дня по часам, хотя особой нехватки времени нет, и т. д.). Они стараются поступать «как положено», «как принято», хотя внутреннего стимула для тех или иных поступков у них нет . Вспоминая, период времени после наступления деперсонализации, они с трудом отмечают отдельные вехи; «несмотря на то, что каждый день тянется страшно долго, прошедшие годы промелькнули совсем незаметно, почти не оставив следа в памяти».

У всех наблюдаемых нами больных этой группы в прошлом также отмечались повышенная впечатлительность и тревожность, склонность к сильным эмоциональным реакциям.

Сопоставление приведенных выше наблюдений и литературных данных позволяет ответить на ряд поставленных выше вопросов.

1. Деперсонализация является неспецифической в отношении нозологии реакцией, возникающей при раз-личных психозах, а также у больных с пограничными состояниями и у психически здоровых лиц в условиях сильного эмоционального напряжения (имеются в виду отрицательные эмоции и аффекты: тревога, страх, тоска).

2. Деперсонализация, как правило, возникает у лиц, которых в преморбиде можно охарактеризовать Как «тревожно-впечатлительных», гиперэмоциональных.
У значительной части этих больных за годы, предшествовавшие появлению деперсонализации, отмечалось нарастание соматических и психических проявлений тревоги (повышенно мышечного тонуса, спастические явления и их последствия, вегетативные нарушения, периоды бессонницы, навязчивости, чаще — фобии и т. п.).

3. Деперсонализация, как правило, возникает после интенсивного стресса, психопатологически проявляющегося аффектами тревоги и страха. Часто реакция стресса вызвана тяжелой психотравмирующей ситуацией, реже — обусловлена соматогенно. При эндогенных психозах деперсонализация появляется на высоте психотической тревоги, страха и, вероятно, тяжелой витальной тоски. Связь деперсонализации с тревогой подтверждается эффективностью противотревожных средств (лепонекс, феназепам, большие дозы внутривенно вводимого седуксена) при лечении деперсонализации в дебюте заболевания купируя тревогу, они приводят к редукции деперсонализационной симптоматики.

4. В дебюте деперсонализация обычно сочетается с аффективными расстройствами (тревога, тоска) и различными психическими и соматическими проявлениями тревоги: фобиями, вегетативными и мышечными (спастическими) нарушениями, которые обычно квалифицируются как сенестопатии.

5. Деперсонализация часто лежит в основе ипохондрической фиксации и ипохондрического бреда.

6. При аффективных психозах массивная деперсонализации приводит к затяжному точению депрессивных фаз и обусловливает их резистентность к антидепрессивной терапии. При шизофрении деперсонализация в отдельных случаях стабилизирует течение психоза.

Анализ приведенных данных и в особенности результатов лечения деперсонализации противотревожными средствами показывает, что в развитии деперсонализации отчетливо выделяются два этапа: первый, начальный, характеризуется тесной связью деперсонализации с аффектом, поскольку противотровожные средства именно в этот период приводят вслед за снятием тревоги к редукции деперсонализации. В клинической картине выражена соматопсихическая деперсонализации, аутопсихическая деперсонализация сопровождается «душевной болью», отчетливо проявляются аффективные нарушения — тревога, тоска, а также характерные соматические жалобы.

Для второго этапа характерно длительное (многомесячное или многолетнее) существование деперсонализации, преобладание и клинической картине монотонной аутопсихической деперсонализации без чувства лущенной боли. Тревога и тоска либо отсутствуют, либо проявляются крайне стерто. Противотревожные препараты на атом этапе малоэффективны, деперсонализация настолько оторвана от аффекта, что при фазно протекающих психозах может существовать не только в межприступных промежутках, но и в период мании. Иначе говоря, на втором этапе деперсонализация как бы отрывается от аффективной патологии и приобретает самостоятельное, автономное существование.

Виды и причины деперсонализации. Симптоматика, диагностика и лечение

Деперсонализация – психопатологический синдром, при котором изменяется восприятие собственного «я», тело воспринимается как чужое, мысли – как вложенные извне, поступки – как навязанные. Это сопровождается нарушением самоидентификации, больной перестаёт связывать собственную личность со своим телом.

Виды деперсонализации

В зависимости от направленности чувства нереальности выделяют следующие виды данного нарушения:

  1. Соматодеперсонализация. Нарушения ощущения тела или восприятия его размеров. Конечности могут казаться асимметричными, тело – сделанным из дерева, тяжелым, опухшим. При этом больной осознаёт нереальность данных ощущений.
  2. Аутодеперсонализация. Больные жалуются на изменение себя, часто затрудняясь описать какое именно изменение произошло. Отмечают исчезновение или обесцвечивание эмоциональных переживаний, что сильно беспокоит пациентов. Из-за отчуждения от собственной личности теряют своё мнение, уменьшается количество друзей. При длительном течении аутодеперсонализации страдает интеллект.
  3. Дереализация. Иногда дереализация и деперсонализация сочетаются, иногда — дереализация выступает отдельным синдромом. Больные жалуются на изменение всего окружающего, наличие некого невидимого барьера между собой и остальным миром, на изменение его внешнего вида, невыразительность, блеклость. Часто больные отмечают, что мир изменился, но затрудняются сказать как именно.

Некоторые источники выделяют ещё такие виды деперсонализации, как анестетическая (снижение реакции на боль при длительно имеющихся болевых ощущениях) и аллопсихическая (нарушение восприятия себя по типу «раздвоения личности»).

Причины деперсонализации

В большинстве случаев деперсонализация возникает после интенсивного стресса, часто связанного с непосредственной угрозой жизни больного. Это также может быть угроза жизни близких родственников, среди женщин достаточно часто травмы и угроза жизни ребёнка может приводить к деперсонализации. Причины её также включают:

  • Гормональные заболевания, вызывающие дисбаланс эндокринной системы (нарушения в работе гипофиза и надпочечников);
  • Интенсивный стресс;
  • Эпилепсию;
  • Шизофрению;
  • Органические поражения головного мозга, в частности опухоли;
  • Употребление психоактивных веществ, а у предрасположенных личностей и алкоголя. Очень характерна деперсонализация для воздействия каннабиса.

У большинства заболевших были выявлены различные предрасполагающие факторы: неврологическая патология в анамнезе, заболевание вегето-сосудистой дистонией, обмороки, склонность к повышению артериального давления. В детском возрасте многие пациенты с деперсонализацией перенесли эпизоды судорог, черепно-мозговые травмы или травмы во время родов, тяжелые инфекционные заболевания с критически высокой температурой и спровоцированной этим неврологической симптоматикой. Доказано, что деперсонализация личности чаще встречается у молодых (до 30 лет) женщин, чем у мужчин, также описаны случаи заболевания у детей.

Симптомы деперсонализации

Деперсонализация вызывает ряд характерных жалоб:

  • Растерянность, непонимание происходящего;
  • Ощущение отдельности себя от окружающего;
  • Чувство нереальности мира, иногда он воспринимается как нарисованный, искусственный, видимый сквозь стекло;
  • Ощущение преграды между больным и миром;
  • Нарушение ощущения собственного тела – части его воспринимаются как ненормально большие или маленькие, как протезы, искусственные образования, пересаженные чужеродные органы. Больной может жаловаться на потерю управления собственным телом, конечностями.
  • Ухудшение умственных способностей;
  • Сужение спектра эмоций, их однообразие или полное отсутствие, неспособность чувствовать так же глубоко, как раньше;
  • Ощущение покинутости, беспомощности, одиночества;
  • Пропадает чувство голода и насыщения, удовольствие от пищи;
  • Изменяются физиологические ощущения;
  • Потеря ориентации во времени. Синдром деперсонализации характеризуется нарушением ощущения хода времени, оно воспринимается как остановившееся, при этом все события до текущего момента кажутся произошедшими очень быстро.
  • Видение себя «со стороны», ощущение «второго я» — также важная характеристика деперсонализации.

Симптомы данного расстройства могут сохраняться годами, с периодами стихания и прогрессирования. Очень важной характеристикой является сохранение критики со стороны больного – он понимает неестественного своего состояния, оно его тяготит, присутствует желание вылечиться, «сделать как было». Часто деперсонализация сопровождается признаками депрессии или маниакально-депрессивного психоза. В этом случае нужно выяснить какая патология первична, и уже исходя из этого выбирать тактику лечения.

Диагностика деперсонализации

Осуществляется на основании тщательного опроса и анализа жалоб пациента. Диагноз выставляет врач-психиатр. Медицинским сообществом выработаны достаточно четкие диагностические критерии деперсонализации:

  • Сохранение критичности мышления – осознание болезненности проявлений; того, что изменения окружающего заметны только больному, что они непостоянны.
  • Ясное сознание, отсутствие сумеречных эпизодов во время возникновения деперсонализационных симптомов.
  • Жалобы соматодеперсонализационного характера (на отчуждение частей тела, сознания, ощущение, что разум находится в чужом теле, изменение восприятия частей тела, нарушение контроля над ними, раздвоение сознания).
  • Наличие характерных для синдрома деперсонализации-дереализации жалоб: изменение окружающего мира, его нереальность, невозможность узнавания предметов, местности, их изменение.
Ознакомьтесь так же:  Менеджер и депрессия

Дифференциальный диагноз

Из-за затруднений в описании жалоб, нечеткой их формулировки, пациентам с деперсонализацией могут выставляются ложные диагнозы, особенно часто её путают с шизофренией. Симптомы деперсонализации при шизофрении однотипны, повторяются в одних и тех же выражениях изо дня в день. Классический же синдром деперсонализации характеризуется разнообразием и многочисленностью жалоб, усилением симптомов после утомления, болезней, стрессов. Деперсонализация при употреблении психоактивных веществ сохраняется только во время интоксикации, после выведения их из организма все проявления стихают. В этом случае необходимо только дезинтоксикационное лечение, необходимости в назначении специфической терапии нет. Деперсонализация при депрессивных расстройствах возникает как результат постоянной тревоги за свою жизнь. Выраженность её симптомов колеблется в зависимости от степени проявлений тревожности.

Лечение деперсонализации

Важно при возможности выявить причину, вызвавшую деперсонализацию. Лечение направлено в первую очередь на устранение причинного заболевания:

  • При интоксикации наркотическими веществами эффективно назначение антагонистов опиоидных рецепторов или других антидотов, проведение дезинтоксикационной терапии.
  • Сочетание деперсонализации и шизофрении успешно лечится комбинацией нейролептиков и антидепрессантов.
  • При наличии депрессивных эпизодов необходимо назначение трициклических антидепрессантов широкого спектра действия, с последующим подключением солей лития в качестве поддерживающей терапии.
  • При эндокринной патологии успешно применяют заместительную терапию гормональными препаратами, в частности кортикостероидами.
  • Наличие выраженных тревожных эпизодов является показанием к назначению транквилизаторов в сочетании с антидепрессантами или нейролептиками.

Также практикуется назначение различных вспомогательных препаратов – витаминных комплексов, ноотропов, антиоксидантов. При крайне тяжелых состояниях может применяться атропинокоматозная или электросудорожная терапия. Эффективно применение транквилизаторов бензодиазепинового ряда при необходимости экстренного купирования явлений деперсонализации. Лечение без лекарств включает сеансы психотерапии, гипноз, различные реабилитационные мероприятия. Психотерапия обязательна при любых формах деперсонализации. Её цель – показать больным, что их ощущения не уникальны, они известны и давно описаны, а значит и способы борьбы с ними известны и результативны. Разъясняется связь симптомов деперсонализации и рефлексии, после чего больному помогают осознать, что борьба с излишней рефлексией может уменьшить проявления деперсонализации. Обучают методикам борьбы с рефлексией – переключению внимания, различным психотерапевтическим приёмам.

Видео советы — «Как избавиться от деперсонализации»

Выйти из себя. Что такое деперсонализация

«Это было словно не со мной», «я как будто слышал свой голос со стороны», «казалось, что это сон или компьютерная игра». Многие люди во время обострения психических расстройств или просто при эмоциональном перенапряжении сталкиваются с одним и тем же ощущением: все происходит как будто не с тобой или вообще понарошку. Дереализация и деперсонализация — это странные проявления защитных механизмов психики

Поделиться:

Деперсонализация — симптом ряда психических расстройств (депрессии, расстройств тревожного спектра, шизофрении), но она может проявляться и при сильном стрессе, недосыпании, джетлаге, эпилепсии и из-за приема некоторых препаратов (как лекарственных, так и наркотических). Несмотря на диковинные и пугающие ощущения, это достаточно распространенное явление — по разным оценкам, оно встречается у 1–2,5% населения. Как же ощущается деперсонализация?

Во-первых, как можно понять из названия, человеку кажется, что его личность словно стерта или ее типичные черты сильно приглушены. То, что его определяло раньше — чувства, реакции и желания, — теперь теряет смысл и словно относится к кому-то другому. Остаются только самые базовые эмоции, более тонкие и сложные переживания исчезают. Что особенно неприятно, приглушаются или временно пропадают чувства к близким людям (человек может «умом» понимать, что все еще любит родителей, ребенка или супруга, но не ощущать при этом совершенно никакого тепла).

При этом может субъективно ухудшаться память и страдать образное мышление. Человеку становится сложнее воспринимать произведения искусства и те проявления внешнего мира, которые его раньше эмоционально трогали (например, красивые пейзажи, рассвет, умилительные животные и т. д.). Кажется, что в голове нет никаких мыслей, и настроение тоже никакое. Но от обычной апатии деперсонализация отличается более широким и ярким спектром проявлений.

Такое состояние буквально делает окружающий мир «бесцветным» и «ненастоящим». Обстановка кажется «плоской», «мертвой» или воспринимается притупленно, как бы через стекло. Человеку может казаться, что он все время находится словно под куполом или в подводной лодке и напрямую не соприкасается с реальностью, лишь наблюдая за ней через искаженный объектив. Притупляется цветовосприятие, все краски будто тускнеют и все становится серым. Иногда отстранение достигает такой силы, что даже привычные места и предметы могут казаться увиденными впервые и чужими, как будто ты находишься во сне или смотришь фильм. Этот набор ощущений также называется дереализацией.

Тактильность тоже страдает — человек перестает ощущать свое тело привычным образом. Собственные действия воспринимаются как бы со стороны, больному сложно поверить, что они произвольны и как-то связаны с его желаниями. Может притупляться осязательная и температурная чувствительность, ослабевают вкусовые ощущения и так называемая проприоцепция (восприятие собственного положения в пространстве). Время тоже будто замедляется или вовсе останавливается.

Весь этот набор ощущений может оказаться гораздо более неприятным, чем то, что мы привыкли обычно воспринимать как страдание (тревога, подавленность, злость, тоска и т. д.). Многие люди предпочли бы испытывать боль, чем такое ощущение пустоты, бесцветности и потери контакта с миром. Чаще всего деперсонализация — это редкий эпизод в жизни человека, но в некоторых случаях (например, после серьезных психологических травм) такое состояние может растянуться надолго и начать заметно мешать человеку в разных аспектах повседневности, дезориентируя его и лишая возможности получать удовольствие от жизни. В таких случаях говорят о «расстройстве деперсонализации-дереализации».

Почему это происходит?

Как правило, деперсонализация является защитным механизмом психики при возникновении сильного эмоционального потрясения. Это что-то вроде анестезии в экстремальной ситуации: такое состояние позволяет спокойно оценить обстановку, отключив все, что может мешать трезвому анализу. Что именно ваша психика посчитает достаточно экстремальной ситуацией для включения подобного протокола — десятибалльное землетрясение, разрыв с любимым человеком или сдачу амбициозного проекта, зависит от многих факторов, в том числе и генетики.

Если рассматривать процесс с нейробиологической точки зрения, что именно происходит в мозгу человека с деперсонализацией, пока не очень понятно, есть лишь приблизительные теории. Одна из них выглядит так: в ответ на стресс мозг в большом количестве вырабатывает эндорфины с высоким родством к μ-опиоидным рецепторам. Основная функция этих рецепторов — снижение болевых ощущений, но они же «отвечают» за эйфорию при употреблении опиатов вроде героина. Их сильная активация вызывает перекос в нейрохимическом балансе, из-за чего во избежание «перегрева» блокируется центр удовольствия и отключается лимбическая система, порождающая эмоции. Другая версия связывает деперсонализацию с нарушением баланса глутаминовой кислоты — возбуждающего нейромедиатора, усиливающего нервные импульсы.

Как лечить

Из психотерапевтических методик рекомендуются когнитивно-поведенческая и психодинамическая терапия. С медикаментами все сложнее: лекарства, реально работающего именно против деперсонализации, ученые еще не нашли. Несколько исследований показали, что при деперсонализации эффективны антагонисты опиоидных рецепторов, например, препараты налоксон и налтрексон, но данные все еще остаются противоречивыми. Логика также подсказывает, что деперсонализация, вызванная депрессией и тревожными расстройствами, должна смягчаться при использовании антидепрессантов и противотревожных лекарств, но на практике не все так очевидно. Из 60 исследований, посвященных использованию антидепрессантов последнего поколения — селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, только девять продемонстрировали заметный эффект. Практический опыт врачей показывает, что транквилизаторы в больших дозах часто снимают симптоматику, но качественных исследований на эту тему тоже не хватает. Тем не менее есть шанс облегчить свое состояние, обратившись к специалисту, который поможет индивидуально подобрать медикаменты.

«Меня как бы нет»: что такое деперсонализация

Татьяна, 28 лет: «Впервые с чувством нереальности происходящего я столкнулась, когда мне было 22 года. Однажды я просто перестала испытывать какие-либо эмоции; родные вдруг стали чужими, я не хотела ни с кем общаться, никуда выходить. Я не чувствовала себя — личность стерлась, а я стала другим человеком: ощущение, будто души больше нет, только одна оболочка. Это сопровождалось постоянной тревогой, самокопанием, головными болями, ощущением безысходности. Это страшное состояние, когда суицид кажется единственным способом все прекратить.

Я очень испугалась и срочно вызвала маму, так как сама даже к врачу не могла пойти. Невропатолог в больнице сказала, что у меня депрессия, и выписала коктейль из антидепрессантов и нейролептиков. Удивительно, но чуть ли не с первых дней приема таблеток я вернулась к жизни: симптомы прошли, улучшилось настроение, выросла трудоспособность, я стала общительной и открытой. Через месяц я перестала принимать эти препараты и к врачу больше не пошла (хотя меня предупреждали, что лекарства бросать нельзя). На четыре года я забыла о проблемах.

Симптомы вернулись, когда родственник предложил мне новую работу. Там были довольно высокие требования к сотрудникам — обязательное наличие водительских прав, профильное образование в сфере морских перевозок и свободный английский. Мне дали полгода на подготовку. Родственник оплатил все курсы, университет — и тут начались стрессы. Я чувствовала, что меня накрывает, поэтому самовольно вернулась к таблеткам. На время становилось немного легче. Я старалась из последних сил не ударить лицом в грязь, заполучить эту работу, не подвести человека, который верил в меня и к тому же потратил деньги. Но мне становилось хуже и хуже, и собеседование на работу я провалила. Это был очень сложный период.

После этого я стала сидеть на форумах, гуглить статьи о психических отклонениях с похожими симптомами. Были мысли, что у меня шизофрения и я окончательно слетаю с катушек. Я начала бегать по психиатрам, но все поголовно опровергали мои подозрения. Повторно диагностировали депрессию, назначили антидепрессанты — немного отошла тревожность, но эмоции и чувства так и не вернулись.

Однажды на каком-то сайте я увидела описание диагноза, который в точности совпадал с моими симптомами. Тогда и началось мое знакомство с расстройством деперсонализации-дереализации. Я обращалась к врачам, но они в принципе не знали, что это такое и как это лечить. Иногда меня просто не хотели слушать — сразу назначали лекарства и отправляли домой. Один профессор сказал, что это я «в интернете начиталась». Свое спасение я нашла в онлайн-консультациях с врачом, который имел дело с дереалом: по его схеме начала принимать антидепрессанты и противоэпилептические препараты.

Ознакомьтесь так же:  Упрямство негативизм

Причина моей деперсонализации — невроз, который сопровождается тревогой: при стрессах организм защищается и мозг как будто отключается, происходит изоляция от внешнего мира. Такое случается с впечатлительными людьми, которые переживают по любому поводу, принимают все близко к сердцу. Я из таких.

Мой стаж — 2,5 года. Знаю, что может быть ухудшение, но выход есть. Сейчас я вышла на этап, когда новая работа в радость, я снова чувствую себя собой, умственные способности, эмоции и чувства как и до болезни. И, хоть я все еще на таблетках, лучше так, чем снова страдать. Надеюсь, когда-то получится их отменить. Странно звучит, но эта болезнь изменила меня в лучшую сторону. Благодаря ей я по-настоящему начала ценить жизнь и близких людей. Стала более терпеливой. Я радуюсь, что могу снова жить нормальной жизнью, чувствовать, любить, получать удовольствие от общения с людьми и от любимых занятий.

Наше общество очень презрительно относится к нуждающимся в психологической помощи. Если узнают, что человек был у психиатра, то сразу клеймят психом и сторонятся. Тем не менее не стоит бояться обращаться за квалифицированной помощью, главное в этом вопросе — найти действительно хорошего врача. А таких очень мало».

Николай, 27 лет: «Я с детства невротик: заикание, обсессивно-компульсивное расстройство (синдром навязчивых мыслей). В августе 2014 года я попал к психиатру с депрессией и нарушением восприятия реальности, мне тогда было 25 лет. Началось все с редких панических атак, которые сменялись приступами сильной дереализации. Мир переворачивался вверх ногами, и приходилось ложиться на пол и закрывать глаза, это помогало прийти в себя. После очередного такого приступа у меня появилась тревожность.

Ровно 6 месяцев я брыкался в поисках и придумывании физических болячек, чтобы оправдать свое состояние. Признаться самому себе, что ты немножко «ку-ку», трудно, так и появляется ипохондрия. Катализатором ипохондрии еще выступает такая неприятная данность, как неквалифицированная медицина. Инертность, идущая из СССР, еще сохраняется — врачи лепят диагноз «ВСД» (которого уже давно в мировой классификации болезней нет), говорят, что все в порядке, выписывают витаминки и отправляют домой. Поэтому и приходилось заниматься самодиагностикой и страшно бояться, что же там такое со мной на самом деле. К большому сожалению, диагноз «деперсонализационное расстройство» я поставил себе сам, в очередной раз бороздя интернет. Через знакомых мне удалось лечь в психоневрологический диспансер. Там меня качали теми же советскими препаратами, ставили капельницы, был даже массаж и циркулярный душ. При выписке значительных результатов не было: спать стало легче, но состояние оставалось таким же мучительным.

Наконец мне чудом удалось попасть к хорошему психиатру. Грамотно подобранные препараты построили надежный фундамент для моего восстановления. Сейчас фармакология достигла такого уровня, что лекарства работают надежно при минимуме побочных эффектов и последствий для организма. Безусловно, они не устраняют психологические проблемы, но предоставляют взлетную полосу для поднятия на ту высоту, где эти проблемы можно было бы устранить. Антидепрессант стал ощутимо действовать где-то через 3–4 недели после начала приема. Улучшилось настроение, появились силы, жизнь стала приносить удовольствие. Дальше потихоньку: начало восстанавливаться общение с друзьями, я стал выходить в свет, проснулось либидо и желание чем-то заниматься. Я восстановился на работе: когда дойти до туалета — огромное испытание, работа становится чем-то невыносимым.

Деперсонализация — это в привычном смысле потеря себя; когда не можешь понять, что ты за человек. Восстановление после этого приводит к переосмыслению жизненных установок. Например, в прошлом я ограничивал себя, старался соответствовать представлениям, диктуемым обществом. Жил по по принципу «как надо», а не «как хочу». В этот период и теряется понимание своей персоны: кто ты? зачем ты? кем ты должен быть? Ты деперсонализируешься. В переломный момент расстройства ты понимаешь, что жить нужно ради себя, а не для других, перестаешь постоянно искать изъяны и исправлять их, чтобы стать кем-то. Я принял себя».

Анастасия, 20 лет: «В школе надо мной часто издевались из-за лишнего веса, дома никто не воспринимал всерьез, были постоянные крики и скандалы из-за алкогольной зависимости отца. В 15 лет я решила попробовать наркотики и, не зная «правильных дозировок», приняла слишком много за один раз. После этого у меня резко ухудшилось самочувствие: начались кратковременные панические атаки, учащенное сердцебиение, появилась шаткость походки, головокружения. Сначала я думала, что у меня что-то с сердцем или сосудами; со временем это переросло в страх инфаркта, инсульта или внезапной смерти. Дальше было обследование всего организма, но ничего конкретного так и не выяснилось: врачи либо ничего не находили, либо ставили диагноз «вегетососудистая дистония». Один врач посоветовал мне провериться на рак.

Со временем ситуация прогрессировала. Появилось жуткое чувство внутри вроде тревоги: я не могла нормально спать, казалось, что я с минуты на минуту умру. В один день я поняла, что не ощущаю своего тела. Появилось одновременно чувство легкости и невесомости, а потом я стала ловить себя на мысли, что меня как бы нет. Ощущения в руках стали не мои, отражение в зеркале не то. Тогда я осознала, что мне грозит не инфаркт, а шизофрения. Я полностью отдалась этому страху: физические симптомы исчезли, остался неописуемый ужас, что сейчас я потеряю связь с реальностью и контроль над собой. Я стала прятать ручку от балкона, чтобы в порыве беспамятства вдруг не выброситься окно. Мир, каким я его знала, разлетелся вдребезги. Выходя на улицу, я понимала, что между мной и реальностью большой барьер. Мир за стеклом казался плоским, бесцветным, мертвым. Я не могла понять, сон это или реальность, а может, я вообще умерла. Время просто остановилось, его не было, не было для меня. А в душе пустота, тишина и никаких эмоций.

О том, что это никакая не шизофрения, я узнала на сайте о диссоциативном расстройстве. Так начался новый этап. В «ВКонтакте» я нашла группу о дереале, где таких, как я, были сотни. Около недели я просидела в сообществе, читая информацию, личные истории и рекомендации, пока полностью не поняла, что это оно — расстройство деперсонализации-дереализации.

В 11-м классе все дошло до того, что с ЕГЭ меня забирали на скорой. Когда я зашла к доктору, он что-то начал спрашивать, а я молчала: настолько устала от этого дерьма, что не могла сказать ни слова. Родители узнали о том, что у меня серьезные проблемы с психикой. Мне казалось, что мама меня не понимает. Меня снова повели по врачам, но найти толкового специалиста у нас не получилось. В больницах советских времен врачи с деперсонализацией вообще не знакомы: в одной из таких мне прописали 12 сомнительных таблеток в день, а еще глицин — от него совершенно нет толка при моих симптомах. Попадались такие врачи, которых больше интересовали мои взгляды на жизнь, чем мое здоровье.

В итоге своего психиатра, с которым мы поддерживаем связь и сейчас, я нашла через мамину знакомую. Если говорить о лечении, то без антидепрессантов не обойтись. Они помогают вернуться в прежний режим и значительно улучшают состояние. Сейчас мне 20, и я до сих пор на таблетках: решила, что лучше чувствовать себя хорошо с ними, чем каждый день думать о самоубийстве».

Мнение эксперта

«В основе синдрома деперсонализации-дереализации лежит попытка психики адаптироваться к стрессу в условиях его высокой интенсивности, например во время страха или паники. Этот синдром как отдельное расстройство внесен в международную классификацию болезней (МКБ-10), но нередко встречается в качестве вторичного синдрома при сильной тревоге, депрессии и других острых состояниях. Деперсонализация и дереализация хоть и объединены в один термин из-за своей схожести и общей природы, но представляют два самостоятельных симптома, которые могут проявляться раздельно друг от друга. При деперсонализации пациенту кажутся незнакомыми собственное лицо, фигура, улыбка, речь, будто наблюдаешь за собой как за посторонним. Дереализация же касается восприятия окружающей обстановки: места, времени, обстоятельств и т. д. Иногда добавляется чувство «пьяности», «нереальности» и «плывущей картинки».

Главная причина ДП/ДР лежит в активации опиатных рецепторов — есть предположение, что таким образом организм человека пытается снизить сильную тревогу. Стресс может стать поводом, если он был интенсивным и вызвал вегетативный криз (по типу панической атаки).

Ощущения при деперсонализации-дереализации пугают своей необычностью. Больному кажется, что он потерял контроль над собственным телом, а это само по себе провоцирует еще более сильный страх. От шизофрении это отличается прежде всего отсутствием симптомов психоза (галлюцинации, бред, кататония и др.). Также синдром ДП/ДР может наблюдаться при острых психотических эпизодах, но тогда должны быть соответствующие обязательные симптомы тяжелой психической болезни.

При всей распространенности, этот диагноз не до конца изучен в том, что касается механизмов и происхождения, что и приводит к сложностям в терапии. В США расстройство лечится преимущественно с помощью антидепрессантов и ламотриджина. В России четкого стандарта и рекомендаций нет: при ДП/ДР часто ищут «основное расстройство», надеясь, что синдром отступит сам. Нередко деперсонализация или дереализация быстро проходят, если встречаются в структуре панического или иного тревожного расстройства, но могут потребоваться годы на лечение этих расстройств при депрессии и биполярном аффективном расстройстве».

About the Author: admin